Книга Рассказы 27. Светлые начала, страница 40 – Алексей Коробков, Татьяна Леванова, Анна Бурденко, и др.

Когда мы зашли в комнату отдыха, Никита Олегович попросил меня сесть на диван, сам отошел к кофейному автомату… нет, к «Оазису». И спросил:

– Виски?

– Я не пью.

– Тогда водка.

Получив из объекта нужные напитки, главный редактор передал мне полную рюмку и сел на стул напротив меня. Я смотрел на алкоголь, такой чистый и прозрачный, и желал, чтобы так же было и в моей голове.

– Я провел тут три недели? – спросил я наконец.

– Рядом с входом в твою будку есть камера. Ровно один раз дверь открылась, когда ты туда впервые зашел, и в последний раз это случилось сегодня, когда я пришел к тебе с флешкой. Между этими двумя моментами дверь ни разу не открывалась.

– Но я же точно помню, как закончил редактировать «Третье марта» и вышел из той будки.

– Ты вышел из той будки, – согласился начальник, – но не вошел в тот коридор.

– В смысле?

– Выпей.

Я подчинился. Опустошил рюмку залпом и зашелся в кашле. Главный редактор с уважением кивнул и продолжил:

– Что я тебе говорил перед тем, как уйти?

– Чтобы я помнил об этой комнате.

– А о чем ты думал, когда закончил первое задание?

– О своей квартире.

– И когда ты с этими мыслями воспользовался пропуском, дверь выпустила тебя в квартиру. Только не в настоящую, а в собранную по твоим воспоминаниям и воображению. Таким же образом ты «вернулся» как будто на следующий день.

– Но вы знали, что я тут три недели! Чем я занимался все это время? Я же мало работ отредактировал!

– Ошибаешься. Если бы ты поступил как надо и посмотрел бы, что я перекинул тебе со своей флешки, ты увидел бы несколько десятков документов, отредактированных лично тобой. Честно говоря, ты даже перестарался, выполнил в полтора раза больше нормы.

– Но я этого совсем не помню.

– Зато закрепилось в подсознании. Ты же не помнишь, как учился говорить или дышать. Так теперь будет и с текстами. Они стали твоим инстинктом. Теперь сможешь справляться даже с самым большим количеством данных.

– Но вы так мне и не объяснили, почему я не помню.

– Это начальное влияние на каждого нового человека здесь. В среднем оно рассеивается как раз за месяц, у кого-то чуть больше или меньше.

– Вы говорите о… – Я осекся, осмотрелся, чтобы убедиться, что из стен не выросли настоящие уши, и закончил: – Об этом здании.

– Все помещения в нем непостоянны, они всегда меняются и подстраиваются под нужды человека. О каком месте ты думаешь, используя пропуск и открывая дверь, туда ты и попадешь. Этот объект един для всех, но для каждого есть свой объект. Первое время человеческая психика не способна принять факт, что все тут движется и меняется поминутно, игнорируя все законы логики и физики. И, чтобы не лишиться рассудка, мозг включает защитный механизм, из-за чего восприятие времени и пространства также притупляется.

– И как же этот дом еще не рассекретили?

– Невозможно рассекретить то, чего не видишь.

Я посмотрел на Никиту Олеговича, думая, что, вероятно, «Оазису» понадобится наполнить еще одну рюмку, а затем вспомнил название аудиофайла, который я последний раз открывал в своей будке.

– Вот оно как. Объект «Выручай-дом».

– Полностью этот объект еще не изучен, но его точно никто не видит, кроме тех, кто о нем знает, и тех, кто сильно в нем нуждается.

Вот почему тогда все так сильно удивились. Удивились не тому, что я пришел, а тому, что «дом» привел меня.