Онлайн книга «Рассказы 27. Светлые начала»
|
А потом, уже в городе, таком отвычном, пахнущем прогретой резиной, папа, как взрослому человеку, рассказал Владьке правду о маме. Он даже свозил его к ней, в такой же сырой неуютный лес, какой был в деревне у бабушки. Владик долго стоял у могилы, но сделалось немного легче, потому что мама его не забыла, не бросила, не променяла. Просто она умерла. Внезапно. В принципе, результат был такой же, мама ушла от Владика, но не по доброй воле, и это ее оправдало. «Она заплатила, – ревел Владька ночью, тихо, чтобы не разбудить бабушку. – Я отказался делиться с нищим, испугался, и тогда мама ему отдала все, что имела сама». Дальше была новая школа, и друзья в знакомом дворе, и скучные часы у психолога, раз за разом заставлявшего повторять про нищего, Арфу и Илию, про комариного пастыря. Таблетки, больница, уколы. И «возвращенный в рассудок» Владька, преодолевший детскую травму. Так записали в анамнезе, и Влад почему-то поверил врачам. Он даже окончил школу и поступил в престижный ВУЗ. Второй раз Владик увидел нищего, возвращаясь из универа. У того был смутно знакомый вид, та же шапочка и перчатки, тот же шарф из помойки напротив, и он выскочил как-то привычно, словно из потаенной двери, выставив вперед свою руку с треснутым желтоватым ногтем: – Эй, пацан, паря, слышь? Пару сотен накинь на поправку здоровья! Владик брезгливо дернулся и обошел бомжа. Этого еще не хватало! Не то чтобы денег жалко, у него как раз было двести рублей, отложил с последней стипендии, но он должен купить подарок для бабушки! Влад прочесывал магазины: понятно, что можно выбрать букет, цветы – вариант беспроигрышный, но у бабушки юбилей, может, найдутся духи подешевле? Ну, такие, в красивой коробке. Или торт прикупить в кондитерке? Двести рэ – не так уж и много, не разбежишься особо с подарком. А если цветы, то какие? Нищий незримо шел где-то рядом, так, что Владик оглядывался и пытался вспомнить, где он видел этот нелепый шарф и линялую лыжную шапочку, неуместную на весеннем солнце? Почему, когда вспоминается нищий, бьется сердце и хочется плакать, хотя это не по-пацански? Владик забрел в соседний двор, где перетер с парнями из местного клуба-качалки, завидуя кожаным курткам. Он не торопился домой, оттягивал время, чтоб не резать салаты, знал, что бабуля не даст отвертеться, пацан – не пацан, марш на кухню! Только нищий его подгонял, преследуя, как в шпионском романе. Владик будто запутывал след, чтобы отделаться от попрошайки. Май на дворе, гуляй, веселись, почему в голове чертов бомж? Мало ли таких по стране – в драных перчатках и с желтым ногтем? Май на дворе. И нищий. С глазами, как голубика. И через десять дней годовщина. Владик ускорил шаг, побежал, во дворе стояла машина скорой, из подъезда – его подъезда! – выкатывали носилки, неправильно, ногами вперед. Он подбежал поближе, с каталки свисала рука, вся в морщинках и с прилипшим кусочком морковки, он узнал бы эту ладонь из двух сотен других ладоней, но не поверил, кинулся в дом, навстречу неловко спускался папа, поседевший, сгорбленный папа, он нес документы и зачем-то полосатую кофту. Владик сунул руку в карман и достал оттуда две сотни рублей. Тупо смотрел на деньги, пока бабушку грузили в машину, тупо бормотал, как помешанный: – Паря, пару сотен накинь… На поправку здоровья, пацан… |