Онлайн книга «Рассказы 25. Гипотеза мироздания»
|
Ирка передернула плечами, села на корточки, сгребла пальцами правой руки тропинку. Скользкая, будто змея, та попыталась вывернуться, но Ирка крепко держала ее за влажный, пахнущий прелыми листьями загривок. Вот так, надо переставить дорожку, завязать узлом, иначе вурдалака со следа не собьешь. Она молча принудила тропинку развернуться. С легким шуршанием та скользнула в заросли и нехотя поползла по новому маршруту. Ну вот, теперь вурдалаку ни за что не учуять их дом! Ирка представила, как он ползет по дорожке, обнюхивая каждый камешек, как лижет землю, на которой виднеются ее следы. Фу! Эти долбанутые весенние вурдалаки – просто наказание какое-то! Почему-то именно в мае им неплохо сносит кукушку, они начинают шариться по кладбищам и тревожить мертвецов. Только где трупный запах почуют – сразу тут как тут. Попробуй выгони его потом! Она двинулась дальше, волоча велосипед через кусты. А вот и их дом. В зарослях ворчит, ворочаясь с боку на бок, Одноглазый. Ирка увидела его ночным зрением: заросшее мохом и хвойными иголками жирное тело. Глаз у него давно ослеп и почти не видит, зато нюх обостряется с наступлением темноты. Почуяв Ирку, Одноглазый шумно задышал. Она ускорила шаг: если Одноглазому будет надо, от него вряд ли уйдешь. Привяжется, как банный лист, на то он и Сторож. Сразу же, как они перебрались сюда, мать заключила с ним договор. И теперь ночи не проходит, чтобы она не предостерегала Ирку: «Не буди Сторожа. Пускай его тихо спит». – Спи, спи, не волнуйся. Это всего лишь я, – шепнула она в темноту. * * * – Явилась не запылилась? Мать уже накрывала на стол. Худая, как жердь, – дряблая старая кожа только ради приличия прикрывает кости. Острые скулы, острый, как лезвие лопаты, подбородок. Глаза – темные, внимательные, настороженные. Огромные, почти как сами глазницы. Ирке всегда было жалко мать – ту постепенно и мучительно доедала старость. Особенно теперь, когда заготовок почти не осталось, нормальной еды, считай, нет, поэтому и сил взять негде. Это Ирке хорошо, она молодая. Или ее сестра – Капа – та постарше, но все равно выглядит довольно бодро. А вот мать уже едва шевелится. Без еды ей никак нельзя, все-таки триста лет! А чем ты старше, тем лучше тебе нужно питаться. – Иди, садись к столу! Ирка села. Капа придвинула ей миску – обычная тушенка с гречкой. «Мала еще, – любила повторять мать, – не усвоится взрослая еда. Вот как начнешь трупными пятнами покрываться…». Ирка украдкой взглянула на свою руку. Озерная вода пока помогала, но скоро и она окажется бесполезной. Эффективно лечить трупные пятна сможет лишь одно… – Жрать хочу! – заныла Капа, уныло глядя в свою полупустую миску. – Ну что это такое? Надо уже достать еды? Жра-а-ать! И она принялась в знак протеста стучать ложкой по столу. Ирка не винила ее. Капа, хоть и молода, а трупных пятен у нее выше крыши. И они только множатся, особенно если она с вечера не поест. А еще нога отваливается, и потому болит, так что даже днем Капа не может спать. Лежит на своей кровати и стонет. Примотала кое-как ногу тряпками, ну а толку-то? Все равно та держится на честном слове. Не гнется, не слушается. Так и таскает ее за собой Капа, как уже не нужную, но дорогую сердцу вещь. Ирка вздохнула. Может, нога и приросла бы на место, если бы Капа начала нормально питаться. Но заготовок мало, всего лишь две трехлитровые банки. Да и те – сплошные отходы: кожа, волосы, кости. Все это перемолото в кашицу, есть кое-как можно, но энергии дает мало. Так, побаловаться разве что. Для нормального ужина – это на охоту идти надо. А какой сейчас из Капы охотник – с ее-то ногой? |