Книга Рассказы 25. Гипотеза мироздания, страница 39 – Ольга Цветкова, Журнал «Рассказы»

Пока мы ехали в свой район, странное ощущение не оставляло меня. Минуло всего пять недель, как дедушкин автомобиль медленно катил по этим улицам, а кажется, что прошло несколько лет. Мне все время мерещилось, что вот сейчас, за поворотом, покажется что-то новое, незнакомое, чего здесь не было раньше, но такси проезжало очередную порцию домов, и я видел, что все осталось по-прежнему. Только пыли на дороге стало больше.

По правде сказать, сколько я себя помнил, здесь ничего не менялось. Однако чувство, что меня обманули, не давало покоя – наверное, потому, что все последнее время я был центром невероятного круговорота событий. Поэтому казалось, что весь мир тоже должен был ускорить свое движение. Но этого, естественно, не произошло. Пролетело всего лишь пять жарких и сонных городских недель. И ничего не изменилось.

Я покосился на маму. Она сидела, устремив неподвижный взгляд в спину водителя. Даже в свете салона было видно, как осунулось ее лицо. Неожиданно мама повернулась и взяла меня за руку.

– Я так рада, что ты возвращаешься домой, – проворковала она и крепко стиснула мое запястье. – Знаешь, я ничего не говорила твоему папе, чтобы его приезд не разволновал тебя, понимаешь?

Я кивнул и посмотрел на подвешенного к зеркалу резинового чертика. Игрушка была сплетена из капельницы, и я подумал, что даже здесь больница меня достала.

– Но вчера я послала телеграмму. Что ты сильно болел. И если он хочет, то может приехать тебя навестить.

Ее голос сорвался. Я с жалостью дотронулся до тонкой, испещренной голубыми венами руки – сейчас я слышал один-единственный молоточек. Он быстро стучал где-то рядом.

– И еще. Я должна сказать тебе одну важную вещь, – глухим тоном произнесла мама.

Я с удивлением взглянул на нее. Что может быть важнее новости о приезде папы?

Неожиданно машину тряхнуло на выбоине. Я вскрикнул, а мама резко повернулась к водителю и выговорила его за неосторожность. Пожилой мужчина, немного похожий на дедушку, стал извиняться и клясть отвратительную дорогу. Я уверил маму, что все в порядке, а сам прилип к затянутому серой пылью окну. Мы приехали.

Двор почти не изменился. Разбитый велосипед по-прежнему подпирал пустые кроличьи клетки, только липа отцвела, а мальвы разрослись еще больше. Я машинально бросил взгляд на окно первого подъезда – если бы мы приехали чуть раньше, Гела и ее внук были бы еще на улице, но сейчас они точно прячутся от жары дома. В этот момент я заметил дедушку, который спускался по подъездной лестнице и радостно махал рукой. Машина остановилась.

Дед помог мне выбраться из такси. Затем осторожно обнял и срывающимся голосом произнес, что безумно рад моему выздоровлению. На его лице желтело пятно от почти рассосавшегося синяка, но выглядел дедушка как-то неважнецки. Мы не виделись в больнице, так как он не мог меня навещать, и сейчас я заметил, что дед сильно прихрамывает. Я обнял его и смущенно погладил по мокрой от пота спине. Все вместе мы прошли в дом.

Пока мама и дедушка возились на кухне, я валялся на кушетке и мечтал о том, что скорей бы осень. Меня распирало от желания рассказать приятелям, какие удивительные события произошли в моей жизни. И, конечно же, я вспоминал Андрея – мальчишка хоть и оказался вруном, но, похоже, игра в шахматы будет моим единственным развлечением на ближайшее время. А еще я прикидывал, что же такого важного хотела мне сказать мама в машине, но так и не успела. А потом, видимо, забыла.