Книга Рассказы 25. Гипотеза мироздания, страница 2 – Ольга Цветкова, Журнал «Рассказы»

– Уплыли.

Миро фыркнул. Еще раз глянул назад, на прабабушкину лодку. Та даже не качнулась. Еще бы, он с детства знал: чтобы лодка двинулась – «поплыла» – нужна вода. Много, очень много воды, например как в море-что-далеко. Но оно… Оно далеко, да.

– Ты куда это? Назад давай!

Миро и сам не заметил, как потянулся, точно по нитке, за собственным взглядом. Ступил на зеркальную жилу. И дальше бы шагнул, если б отец не окликнул.

– Там из земли что-то торчит, – упрямо отозвался Миро, не оборачиваясь.

Он не мог разобрать, что именно. То ли обломок древесины, то ли затвердевший от соли лоскут ткани.

– Идем, тебе говорят. Зеркальная Матерь не для того явила нам милость, чтоб ты тут по сторонам зевал. Или зверю в пасть решил угодить?

К зверю Миро не хотел. Он вернулся на очерченную жилами тропу, но на отца глянул косо и зло. Если бы якорную цепь Корабля-ковчега не растащили на звенья, отец наверняка посадил бы на нее Миро. Как раньше собак сажали, пока те не перевелись.

* * *

Откуда у стариков собирается столько вещей? Будто сами прожитые годы превращаются в потерявшие цвет тряпки, в старинные письма, баночки и пестрые пуговицы. И все это пахнет одинаково – пылью, ветхостью, забытостью.

Прабабушка сохранила очень много, мама всегда ворчала, что дом и так крохотный для их большой семьи, но ворчала тихо, только для отца. А отец соглашался, но ничего не делал. Пытался пару раз убедить прабабушку, но та ни в какую не позволяла забирать и даже трогать свои сокровища. Оттого Миро не спешил присоединиться к матери и сестрам, хищно рывшимся в холщовых мешках.

– Ой, только послушайте! – пискнула малая, а потом принялась читать с глупым выражением: – «Знаю, тебе всегда будет недостаточно той любви, что осталась у меня. Будь счастлива, малышка. Твой К.». Интересно, что это за «К» такой, уж точно не прадед!

Мама улыбалась уголком рта, а старшая Летти хихикала, будто ей было не шестнадцать, а шесть. Миро отвернулся и изо всех сил постарался не слушать. Читать такое подло, даже после смерти. Особенно после смерти. Зачем вообще такие письма хранить?

Для себя Миро выбрал древний ящик, который прабабушка называла «чемодан». Она рассказывала, что с такими все путешествовали и на Корабле-ковчеге было много «чемоданов». А сейчас их почти не осталось. Благодатный рай вокруг зеркальной башни был скуп на материалы, и все шло в ход, тем более такие бесполезные штуки. Зачем нужны «чемоданы», если никто больше никуда не путешествует? Так что прабабушка сохранила свой каким-то чудом. Она любила вещи.

Миро перетащил чемодан в угол и уселся на щербатом полу. Верхнюю крышку открывал бережно, будто внутри хранилось хрупкое сокровище. Но на самом деле просто боялся, что ссохшаяся кожа треснет и столь дорогая прабабушке вещь рассыпется под его руками. Глупое желание – сохранить. Они ведь все равно оставят только то, что можно использовать, а то, что уже не может послужить – выбросят. Судьба чемодана слишком очевидна.

Под крышкой оказалась странная розовая обувь с бантиками и высокими каблуками. Никто в своем уме не станет в такой ходить. Рядом с ней – книга, к которой страшно было прикоснуться, бледно-золотые буквы на обложке почти стерлись. На дне, обитом мягкой тканью, лежало стекло в резной деревянной оправе. Зеркало… как на башне, только оно ничего не отражало. Ни одно зеркало ничего больше не отражало со дня Принятия.