Книга Рассказы 23. Странные люди, странные места, страница 4 – Володя Злобин, Дарина Стрельченко, Александра Пустовойт, и др.

Прошло еще пять лет. Марек продолжал путаться в днях недели и в собственной квартире. Даже хуже: его настроение регулярно портилось, он часто заливался слезами или пластом лежал на полу из-за того, что не мог придумать интересные идеи для нового комикса. С каждым разом мне все тяжелее удавалось сделать так, чтобы Марек пришел в себя.

– Знаешь что, – как-то раз я обняла его за плечи и подала кружку с чаем, – ты ведь можешь находить сюжеты для комикса в своих снах.

– Ну да… – Марек рассеянно провел рукой по седым волосам, разглядывая узоры на ковре. – Хорошо бы. Только я сны уже давно не вижу.

– Как это?

– Я как бы засыпаю и… сразу просыпаюсь. А прошло несколько часов. И так три… четыре раза за ночь.

– И ты… – я тогда чуть не выронила кружку из дрожащих рук, – ты совсем ничего не видишь?

– Не-а. Одну черноту. А может, я их просто забываю? – Марек простодушно захихикал, и вокруг его глаз тут же собралась паутинка морщин. Он был похож на солнце, которое скрыла огромная туча: пытался светить в полную силу, но преграда поглощала весь его свет, позволяя пробиваться наружу нескольким слабым лучикам.

В тот момент я проснулась по-настоящему. На следующий день в отчетном архиве нашла старые документы. Оказалось, Марек исчез из списка получателей семнадцать лет назад, и статья в интернете подсказала почему: люди с деменцией перестают видеть сны. Болезнь отбирает у них даже это.

Я решила, что заставлю мозг Марека работать. Каждый день я по капле собирала нужное количество сна. Вся Центральная улица, каждый человек, живший на ней и значившийся в списке получателей, стал донором для Марека. Он получал причудливые смешения чужих сновидений и каждое утро взахлеб пересказывал мне увиденное. Пусть и не полностью, пусть он забывал какую-то часть, но эта радостная улыбка, глаза, блестевшие жизнью и желанием творить… Ради этого я продолжала нарушать Устав сновидельцев еще два года и четыре месяца. Мареку сказала, что сны он не видел из-за ошибки комплектовщиков.

Однажды в конце рабочего дня ко мне зашел Дерон, отчетник-зануда. Я уже сложила капсулу со сном в рюкзак и собиралась уходить, но Дерон обошел рабочий стол, придирчиво рассматривая оборудование, и заговорил:

– Здравствуй, Тэм. На прогулку по ночному городу идешь? – Он оглядел меня снизу-вверх и засунул руки в карманы. – Можно с тобой?

– Нет, я люблю гулять одна.

Я прошла мимо Дерона на негнущихся ногах.

– А правда, – начал он нарочито громким голосом, – что на улице, которая находится под твоей ответственностью, люди стали плохо спать по ночам?

У меня резко сперло дыхание, а конечности превратились в переваренные макароны.

– С чего ты взял? Намекаешь, что я плохо работаю?

– Я ни на что не намекаю. – Дерон развернулся и сделал шаг ко мне, в руках он держал тонкую стопку бумаги. – А вот последний полугодовой отчет черным по белому говорит, что жители Центральной улицы стабильно теряют в качестве сна в течение двух лет. Суммарно каждый из них потерял девять процентов. Девять, Тэм. Что это значит?

Горло пересохло. Удары сердца отдавались даже в пятках.

– Что курьеры не доносят сны? Что люди болеют и просыпаются посреди ночи? Причин может быть миллион, а ты докопался до меня.

– Причин может быть много, – кивнул Дерон. – Но истинная среди них лишь одна.