Книга Рассказы 23. Странные люди, странные места, страница 30 – Володя Злобин, Дарина Стрельченко, Александра Пустовойт, и др.

Алька вздрогнула, подхватила рюкзак и дернула на себя дверь вокзала.

Внутри было темно. По полу ползали ломаные тени, под ногами что-то хрустело. Алька осторожно пошла вперед, пробралась из холла в зал. Здесь тени были гуще, похожи на нефтяные пятна, в которые можно неосторожно вляпаться. Они ползали по стенам, по потолку, как слизни. Одна такая тень протянулась от разбитого окна, скользнула по лицу. Алька остановилась, задержала дыхание: по ней будто мокрой тряпкой провели. Алька нашарила на груди знакомый теплый кулон, сжала его в кулаке. Обернулась, ища выход, – и замерла. Четвертой стены у вокзала не было, от нее остались кирпичные обломки, утонувшие в мокрой траве. За ними колыхалось на ветру поле.

По полю шла дорога. Прямая, поблескивающая по краям светоотражателями на ровных столбиках. Но не красными и белыми, а голубыми. Сзади послышался скрип двери, сдавленный голос выругался. Алька затравленно обернулась – по стене уже скользила человеческая тень. Нужно было уходить отсюда. И она решилась – взвалила рюкзак и перешагнула через остатки стены.

Дорога была ровной, рассеченной надвое полоской вездесущего пырея. По обеим сторонам мягко колыхалась белая дымка подмаренника, чернильные стрелки горечавки, метелки ковыля. Казалось, поле дышит или ветер играючи водит по нему ладонью. Тут было тихо и тревожно. Над головой лукаво перемигивались звезды. Огромная леденцовая луна зацепилась за край леса, никак не решаясь рухнуть в теплую блестящую траву. Она висела так близко – протяни руку и погладишь ее по округлому боку. Видимо, это и была та самая дорога, о которой ей говорили.

Идти было легко. Рюкзак перестал давить на плечи, обнимая мягкими, теплыми лямками. Ночной ветер вплелся в волосы, теребил ворот рубашки.

Алька поймала темп и теперь шла, мягко покачиваясь, как заведенная, в такт с ветром и травой. Она могла пройти очень много, не останавливаясь. Пока однажды не споткнется и не упадет в душистую траву, чувствуя только, как гудят ноги и скользят по спине щекочущие, как клопы, взгляды… Тогда она зароется носом в подмаренник, пижму и наперстянку, сожмет в кулаке мягкие стебли и больше никогда не поднимется… Никогда?

Алька вздрогнула и тут же запнулась. С трудом удержав равновесие, она замедлила шаг – и отчетливо почувствовала эти настойчивые, холодные взгляды, как зацепившиеся за тонкую майку репьи. Оборачиваться не хотелось, и Алька прибавила ходу. Скоро, думала она, скоро будет лагерь… Но впереди показались не палатки, а высокая человеческая фигура, которая неторопливо двигалась у самой кромки поля. Через какое-то время Алька разглядела внушительный походный рюкзак, тяжелые ботинки.

– Эй… – несмело окликнула она, – ты, случайно, не из лагеря?

Человек обернулся. Луна очертила темные ежистые волосы, собранные в хвост, острый нос, светлые глаза на бледном вытянутом лице. Алька вздрогнула и попятилась. Это был Кир.

– Что… что ты здесь делаешь? – проговорила она.

– А ты кто? – медленно спросил Кир. – Ты не из наших…

– Это я, Аля!

– А-а-аля… – Он раскатал ее имя на языке, как камешек. Бледное лицо дрогнуло, словно Кир хотел улыбнуться, но забыл, как это делается, и просто нахмурился. – Кажется, помню. Яблоки… рваные джинсы… родинка на лопатке… Ты? Что ты здесь делаешь, Аля? Ладно, некогда. Пойдем вместе, только быстрее. Дорога не любит тех, кто стоит без причины. Не отставай!