Книга Рассказы 21. Иная свобода, страница 72 – Владимир Румянцев, Игорь Вереснев, Сергей Седов, и др.

В этот раз мы шли быстрее. Крысы нам не попадались, дома поблизости не бродили. До озера мы добрались еще до заката, и на черном асфальтовом берегу встали в растерянности. В жизни не видела ничего унылее, чем целое озеро жидкого цемента. По его поверхности ходили густые, медленные волны, лениво накатывающиеся на черный берег. Меня затошнило.

Показалось, что откуда-то с неба льется невыносимо-грустная музыка – скрипки, орган. Я знала, что надо взять себя в руки, но слезы уже набухли в глазах, готовые прокладывать свой путь по щекам, и тут Гек закричал, захлебываясь от восторга:

– Смотрите, смотрите! Они пришли на водопой.

Я присмотрелась и увидела в туманной дымке силуэты домов, приникнувших к цементным водам, – три или четыре хрущевки и длинная белая девятиэтажка неизвестной мне серии. Это было и смешно, и мило, я даже чуть улыбнулась.

– Гекатик, посмотри-ка своим глазом, что на той стороне? – Дед махнул рукой в сторону еле различимого дальнего края озера.

Минут десять глаз Гекатика летел до той стороны. Наконец наш юный разведчик вскочил, захлебываясь от восторга.

– Там лес! Настоящий, живой лес, с елками! А еще на той стороне вода, а не цемент, чистая!

И вдруг то, что давно зрело у меня внутри, в один миг вырвалось наружу.

– Здесь, – сказала я, поднимаясь, – проходит граница наших желаний. На той стороне – мир, полный жизни, мир, что мы не смогли испортить. Наше место здесь, на границе. Здесь мы и останемся, мы и наши потомки. Гек, очень скоро ты возмужаешь, тогда мы поженимся. У нас будут дети, много детей, и еще больше внуков. От нас произойдет новый народ. Лучший в истории народ!

– Какую картину нарисовали, барышня. – Голос Сухожилы был злым и глумливым. – Будете детей плодить, государство строить, а старику вы какую роль отвели?

– Вы долго жили, много знаете и умеете. – Пафосные слова сами ложились мне на язык. – Без вашей помощи мы не сможем ничего. Вы сделаете лодки и оружие, научите распахивать поля, поможете приручить дома, придумаете тысячи полезных устройств, научите всему Гека, а после – наших детей. О вас сочинят песни!

– Позвольте отказаться, – сплюнул Сухожила. – Вы строите планы на века, а я слишком стар для этого. Мне ждать некогда. Я собираюсь весною вернуться в наш Светлый город.

– Но вас не пустят, – растерялся Гек, – снова отправят в резервацию.

– Это смотря как приехать, – засмеялся дед. – Можно так постучать в ворота, что камня на камне не останется.

– Нет! – Я подняла руку. – Остановитесь, Сухожила! Вы талантливы, у вас руки из чистого золота, не разменивайтесь на месть. У вас может быть последний шанс, не упустите его!

– Ада! – почему-то откуда-то снизу раздался голос Гека. – Ты… вы…

Я опустила глаза: оказывается, пока говорила, поднялась в воздух метра на два, не меньше.

– Эй, вы! – заорал дед. – Немедленно прекратите светиться, как новогоднее дерево, и спускайтесь! Тоже мне, святая нашлась. Терпеть этого не…

– Замолчите немедленно! – сказала я, и мой голос полетел над цементными волнами. – Раз вы не понимаете, будете делать то, что я скажу.

Я посмотрела вниз, на деда Сухожилу, и увидела, что он грозит мне кулаком, молча, потому что не может открыть рот. Перевела взгляд на свои руки, оценила исходящее от них яркое золотое свечение, а потом в глазах потемнело, и я рухнула вниз.