Книга Рассказы 21. Иная свобода, страница 54 – Владимир Румянцев, Игорь Вереснев, Сергей Седов, и др.

Первый год учебы прошел более или менее гладко. А на второй год Гек на свою беду увлекся архитектурой позднего Советского Союза. Тема оказалась максимально несовременной, и преподаватели настоятельно рекомендовали Геку поменять ее для курсовой работы. Но Гек от своего не отступил. Кончилось тем, что никто из преподавателей не хотел его курировать, небезосновательно боясь обвала очков. Всю работу Гек, как и подобает юному гению, выполнил полностью самостоятельно.

– На защиту собрался. Презентацию записал. Костюм погладил, бабочку надел. Иду – трясусь. Только не о том волновался. Меня прямо у подъезда взяли под руки и увезли. Нашли они все камеры и меня вычислили… Не попал я на защиту. Сидел в закутке с решеткой и гадал, как меня накажут. А потом очки как посыплются – сначала до двух тысяч скатилось, потом сразу до пятисот. Я испугаться не успел, а оно уже на нуле… Полицейские не знали, что со мной теперь делать… Передали меня Системным… Два дня продержали и на Вокзал отвезли… По графикам так и не понял, почему из-за моей курсовой все посыпалось.

– Тебя в новостях показывали – малолетнего нарушителя, студента и чудо-ребенка. Тебя и кусок твоей курсовой – дома эти страшные, уродливые… Не дергайся, дед Сухожила старый, у него вкуса нет, про архитектуру понимать не обязан… Наверное, новостники побежали в твой институт, а им твою презентацию включили. Думаю, пара миллионов зрителей ее точно увидели. Коэффициент взаимодействия крохотный, но если его на два миллиона помножить – никаких баллов не хватит.

А дед-то еще мозг не прожил, соображает. Скорее всего, так и было. Лучше бы парня раньше поймали, за пару дней до защиты. Пожил бы в исправительном, сколько бы ему дали, год? А теперь – вся его едва начавшая жизнь пройдет в резервации, в «одиночном раю».

– Что же ты, – начал дед, – посовременнее темы не выбрал, Гекатик…

– Не надо звать его Гекатиком! – вспылила я.

– А кто же он по-твоему? Гекатик и есть. Не дорос еще до Гекатея.

Я распахнула пошире пасть, чтобы высказать деду все, что думаю о его обращении с детьми, но Гек отмахнулся:

– Не важно. Зовите как хотите, не имеет значения, я не имею значения. А теперь и тем более.

Мы с дедом мрачно промолчали. Хотелось прикрикнуть, чтобы не говорил глупостей, или наоборот, приобнять мальчишку, но сил на это уже не было. Ведь если подумать, после того, как нас обнулили, много ли у нас осталось значения? Да с вороний хвост!

Мы сидели и хлебали чай. Сухожила предлагал мне своего пойла, но я отказалась. Хватит с меня. Молчание висело между нами. А я все думала: возможно, сегодня я последний раз имею возможность говорить с живыми людьми. Имею, но не пользуюсь. Потому что нечего сказать, кроме: мы на дне. Мы на дне.

– В какой-то момент я остался один, – глухо сказал Сухожила, – все друзья ушли. Еще не старые, сильные мужики. Система поставила клеймо. «Вне времени». И я тогда решил – покажу ей, всем покажу. Пусть нельзя, не получится ее уничтожить, но я уйду так, что меня запомнят. Купил карьерный гусеничник, поставил дополнительный двигатель, потихоньку делал слоеную броню, чтобы меня раньше времени не подстрелили. Думал, сяду на него и въеду в Стену Желаний, а повезет, и до Купола доползу. Все разнесу, а там будь что будет. Еще бы пару месяцев продержаться… Не вышло.