Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 59 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

Полицейские тихо переговариваются между собой. Нужно привести ищеек и проверить уже подпространство. Ну и что, что она не практикующая? Где-то же она прячет запрещенное. Эти поганцы из бывших очень хитрые. Аня краснеет, закипает, сжимает кулаки. Все еще смотрит в пол.

«Все травите и травите нас. Когда же насытитесь?»

Жилка на виске дергается.

– Все. Я за ищейкой. Хватит миндальничать с этой бывшей.

Аня поднимает взгляд, громко и четко произносит:

– Прочь из моего дома.

– Что ты сказала?

– Вон отсюда.

Аня взмахивает рукой, и буря, что переполняла ее, вырывается наружу. Вихрь подхватывает полицейских, выносит их на улицу, бросает в пыль, фуражки переворачивает козырьками назад, а одну и вовсе срывает, уносит далеко-далеко; ее потом подберет нищий и сдаст в комиссионку.

Дверь с глазом захлопывается. Под глазом внезапно появляется наглая улыбка. И вот вместо лица – уже рука показывает неприличный жест. Дверь исчезает.

Исчезает и сам дом, соседние здания сдвигаются и занимают освободившееся место так, будто никакой магической лавки никогда и не было в тупике. Полицейские еще долго в бессильной злобе кружат вокруг, но так ничего и не находят.

Вихрь, выпущенный Аней, проносится по залу, подбирает и склеивает расколотые банки и пузырьки, собирает рассыпанные порошки. Из подпространства выныривает лисица, выбирается домовой – «Ну ты даешь!» – и довольно хлопает в ладоши.

Аня смеется, и от смеха ее летят пылинки солнечного света. Они вылетают на улицу и разносятся по городу. И вечером многим людям совершенно беспричинно легко и весело. Аня идет спать, и это первая ночь, когда она не слышит черных мар, а видит радостные сны.

Уже давно Аня не слушает радио, и сегодняшняя газета пропала во время обыска. Ольга Павловна, спешившая с новостями, при виде полицейских развернулась и ушла. Поэтому Аня еще не знает главной новости.

Война закончена. Владыка, не найдя артефакта, выводит войска.

Утром печально моросит. В торговом зале Аню ждет человек. Постаревший, поседевший.

Молча они смотрят друг на друга. Узнавая и не узнавая. Наконец обнимаются. Что-то говорят, но разве словами выразить то чувство света и тепла, что окутывает их? Опомнившись, сказав друг другу всякие мелочи и последние новости, они идут на крышу. Впервые за много лет тучи расступаются, и на горизонте вспыхивает красно-золотой закат.

Уверенными мазками Аня переносит солнце на холст. Глеб сидит рядом, чуть откинувшись на спинку садового кресла, и просто смотрит, как краски растекаются по небу. Аня впервые не чувствует боли, солнечная лисица трется о ее ноги, а домовой гремит на кухне: он печет яблочно-коричный пирог.

Первый поезд метро, как обычно, высадил Антона на Достоевской в пять сорок утра.

Держа в одной руке термос с кофе, а другой сжимая газету, Антон неспешно вышел к Театру Российской Армии и полной грудью вдохнул сухой майский воздух. В свое время решением вырвать себя из смрадной давки людей и машин и приезжать на работу с рассветом он откупился от кризиса среднего возраста. Но и сейчас, тридцать лет спустя, вид пустынной площади наполнил его гордостью, а цвет бежевых пятиэтажек, залитых рассветным солнцем, напомнил о ванильном пудинге, поджидавшем в офисе всего в десяти минутах ходьбы.