Онлайн книга «Рассказы 18. Маска страха»
|
– Очнулась, – бесстрастно говорит молодой человек, низко склоняясь к Полине. – Реагирует? – спрашивает полная женщина в бледно-голубой маске, спущенной на подбородок. – Да, – пересохшими губами шепчет Полина. – Пить… Ее поят, проверяют небольшую капельницу. Обезболивающее, кровоостанавливающее, физраствор. Полина едва помнит, как кричала и извивалась, когда в голове не было ничего, кроме боли, и даже любимая мантра «если перетерпеть, то и это пройдет» казалась лишь издевкой. Кажется, ее держали в четыре руки, пока она орала, полумертвая, медики ведь едва успели приехать… Воспоминания смазанные, будто ненастоящие. Не ее воспоминания. Не Полинины. В это так легко поверить. Медики торопливо заполняют документацию в планшетах. Усталые лица, никакой дрожи в руках. Эти люди привыкли к остывающему мясу, хлещущей крови и горловым крикам. Обруч давит на виски, и Полина не двигается, наслаждаясь этим чувством. Оно едва проступает под накатывающей болью, но ощущать хоть что-то – уже немыслимая роскошь. Становится чуть легче. И еще немного. Кого-то рвет в туалете. Молодой человек заполняет бумаги, меряет давление, надевает на палец пульсоксиметр. Женщина возится с планшетом: – Кровь плохая. Тромбоциты поставим? – Завтра медсестра поставит. На вызовах три бригады, некогда вошкаться. – Ладно. – Женщина трет глаза. Окровавленные перчатки лежат на столе. – Вы меня слышите? Это уже к Полине. Та слабо выдыхает. – Как себя чувствуете? Болит меньше? – Да… – Хорошо. Утром к вам приедут из больницы, не первый же приступ, так? Так. Ваша подруга за вами присмотрит. А мы поехали. Подруга?.. Сознание угасает. Боль, разливающаяся внутри, порой накрывает с головой, и хочется заорать, но если перетерпеть несколько секунд, то можно выдержать. Скрипят зубы. Входная дверь хлопает. Почему свет все еще горит?.. Из ванной выходит Вера, вытирает лицо махровым полотенцем. Губы распухли, глаза налились кровью. Полине все равно. Она вывернута наизнанку, и единственное, чего ей хочется, – уснуть и проспать пару недель, пока ее тело не перестанет напоминать свиную отбивную. – Поля… – тихонько говорит Вера и выключает свет. Присаживается на тумбочку у кровати, рукой сдвинув тюбики с кремами и масками. Горбится, дрожит. – Иди домой, – просит Полина. – Я просто не успела! Долго не могла встать, потом собраться… Когда прибежала, они уже делали укол. Боже, столько крови… – Вера шепчет как в лихорадке. Ее глаза воспаленно блестят в полутьме. – Я бы… умерла. – Да. Да, ты бы уже умерла, если бы не врачи. Я очень долго… Я вообще не собрала бы тебя… по частям. Они ведь взяли твою руку… как будто она… – А как же… мама? Вера молчит. Сбивчиво дышит, будто вот-вот сорвется с места и побежит в ванную. Полина пытается пошевелить пальцами, почувствовать мокрую от крови простыню. Не выходит. Тишина. Хриплое дыхание. – Я соврала, – говорит Вера. Истеричный хохоток. – Никого я не выхаживала. Я просто… всегда хотела узнать, как это. Неужели человек и правда разваливается… на куски? – Узнала? – Если бы Полинин голос мог вытолкать ее за дверь, он давно бы уже сделал это. – Да. Но я не думала, что столько… крови. Руки, ноги… – А теперь иди. – Прости меня. Я же… – Уходи. – Но ты… – Убирайся! И откуда только в собранном наспех теле взялись силы на крик?.. |