Онлайн книга «Рассказы 17. Запечатанный мир»
|
Где-то на границе периферического зрения вновь заплясали черные мушки. – Вас ничего не смутило, когда вы увидели, во что превратился Балтинский? – спросил Юра задумчиво. – Подающий надежды художник становится убийцей, когда у него отнимают возможность творить… – Вы еще про Гитлера пошутите, – раздраженно бросил Федор. – А это не смешно. Тем, у кого вы забрали талант, во всяком случае, не до смеха. – Балтинский мог быть психом всегда. Или сойти с ума позже. Нет доказательств, что существует связь. Гэбист, склонив голову, долго смотрел на Федора, потом кивнул, будто себе самому, и достал из кармана смартфон. Несколько раз ткнул в экран. – У меня есть. Лара! Подключись и выведи изображение. Противоположная стена моргнула, и по ней побежала таблица. Имена, даты, таланты… – Что это? – Первое время за испытуемыми велось наблюдение. За кем-то несколько месяцев, за кем-то годами. Вы смотрите, Федор Михайлович, смотрите на четвертый столбец. Напротив половины фамилий значилось: /НЕТ ДАННЫХ/ Но внимание Федора привлекли остальные, и он перестал дышать. /ШИЗОФРЕНИЯ/ /АЛКОГОЛИЗМ/ /БИПОЛЯРНОЕ РАССТРОЙСТВО/ /СУИЦИДАЛЬНЫЕ НАКЛОННОСТИ/ /ДИССОЦИАТИВНОЕ РАССТРОЙСТВО/ Таблица все плыла и плыла, диагнозы повторялись, менялись лишь фамилии. Черные точки перескакивали со столбца на столбец, как блохи по стеклу. Федор Михайлович зажмурился, потер виски. – Нет, не может быть! Юра внимательно следил за его реакцией, спросил с подозрением: – Скажете, видите впервые? Федор открыл глаза, уставился пустым взглядом в столешницу. – Большинство из них талантом даже не воспользовалось бы, – сказал он через какое-то время. – Он бы погиб у них, завял среди рутины и забот. Но даже если бы они… Даже если бы решились, их не ждало бы ничего, кроме разочарования. Отсутствие признания, постоянные отказы, непонимание. «Не берись», «не начинай», «где великие, а где ты». Бездарности не оценят дарования, ты лишь видишь, как они зарабатывают, штампуя «контент». Ничего общего с искусством. Кому-то, конечно, повезет, кому-то из тех, кто способен жертвовать, повернуться к миру спиной. Добраться до вершины, чтобы найти там лишь пустоту. – Так было и с вами? – спросил Юра. Федор словно не заметил вопроса. – Я думал, что помогаю им, что лишаю бремени… Я не знал, к чему это приводит. Мне надо указать это в отчете. Он хотел сказать что-то еще, но его внимание привлекло уведомление на экране. – Я закончил, – сказал Федор с безразличием в голосе. И тут до него дошло: – Если вы знаете о последствиях… И все равно ко мне пришли. Вы уверены? Лицо Юры стало еще белее, совсем едва. Он кивнул, потом закурил. Спустя две затяжки утопил сигарету в кружке, рядом с предыдущей, снова кивнул. – Давайте. Лучше так. Несколько секунд с трубкой у виска, и гэбист лишился чужого таланта. Федор Михайлович вернулся к рабочему месту, поставил прибор на стол. – Удалите его, – сказал Юра. – Некоторых талантов лучше бы не было. Федор не ответил, посмотрел на таблицу. «Что написано напротив моей фамилии?» Гэбист проследил его взгляд. Спросил: – Какой талант забрали у вас? Федор Михайлович покачал головой. Спустя столько лет это уже не важно. – Почему вы не вживили себе другой? – не унимался гэбист. – У вас же был такой выбор! – Они не приживаются повторно. Почти не приживаются, вероятность меньше двух процентов. Мы не знаем почему. Наверное, сама природа намекает, мол, получил – держись за него. Другой можно лишь развить с нуля, как это сделал Критик, но там редкий случай. |