Книга Рассказы 12. Разлетаясь в пыль, страница 21 – Олег Савощик, Екатерина Годвер, Евгения Кинер, и др.

– Постой! – закричала Аша куда-то вверх, ища глазами то существо. – Что мне теперь делать? Остаться здесь? Искать тени? Вернуться к своим? Нет, как? Я ведь умерла…

– Вот и Кетх так же орал, когда полез в скалы, а потом грохнулся оттуда, – послышался знакомый голос. – Как и многие другие из ваших… Но как иначе они стали бы слышать тени?

– Хоки, – усмехнулась девочка, увидев перед собой голубую ящерицу-химеру.

На песке перед Ашей появились символы, которые тут же сами собой сложились в слова:

«Я слышу тебя. Мы ждем. Возвращайся».

Девочка улыбнулась.

И пальцем вывела в пыли несколько знаков:

«Кетх, передай маме, я иду домой».

– Я тут уже, поди, годков десять, – хрипел старик. Его тяжелое дыхание заглушало шум волн снаружи. – Только вон оно как, старый совсем сделался. Ноги с трудом волоку.

Марко тоже вздохнул. Поднялся на одну ступеньку, остановился. Еще на одну. Хотелось пнуть дряхлого смотрителя в спину, заставить поторопиться. Казалось, винтовая лестница бесконечна. Марко посмотрел вниз, на потемневшие доски третьего этажа. Там кухня, на втором – жилые комнаты, первый отдан под кладовую. Выше третьего лишь две с половиной сотни ступенек к фонарной – сердцу маяка.

Марко мог бы взбежать по ним даже не запыхавшись, но впереди – тяжелое шарканье старика, растянутое в вечности.

«Как он не свалился еще с такой верхотуры? – подумал Марко. – И чего к старому Висмару в городе все с таким уважением? Он же развалина!»

Чтобы отвлечься от сгорбленной спины перед собой, приходилось рассматривать странные знаки, расставленные на стене через каждые десять ступеней. Он таких никогда не видывал – будто ребенку дали прутик, и тот нарисовал случайные каракули на песке. Марко провел пальцами по белой кладке: края каракуль гладкие, как морские камушки.

Хотел поначалу спросить у старика, но подумал, что, если тот начнет говорить, подъем никогда не закончится.

– Ну вот оно… Вот! Смотри, – сказал смотритель, когда они наконец добрались до верха.

Марко шагнул к краю площадки, подставил лицо морскому ветру. Свежесть наполнила грудь, дышать разом стало свободней.

– Ты к краю того, не подходи так, – скрипнул старик за спиной. – Высота голову закружит, попривыкнуть надо.

Марко его не слушал, не смотрел на низкие перила, едва доходившие до колен. Только туда, где беспокойное море касалось горизонта. Море, такое близкое и нестерпимо далекое. Марко почувствовал, как начинает щипать в носу, и стиснул зубы сильнее. Не хватало еще плакать перед стариком.

Внизу кричали чайки.

– Да ты не туда смотри, малец, сюда смотри. Тебе говорю!

Марко рывком обернулся, зыркнул исподлобья. Его нос сморщился, как у оскалившейся собаки.

– Мне пятнадцать! – рыкнул он.

– Мне и дед твой мальцом будет, – хмыкнул смотритель. – Да не серчай ты, не обиды ради. Глянь, чего покажу.

Старик повернулся к устройству в центре площадки. Марко нехотя подошел ближе, заглянул в неглубокую бронзовую чашу. Там тлел единственный кусок угля. Со стороны моря к чаше крепился выпуклый диск, собранный, как мозаика, из мутных кусочков стекла.

– Это Гильем! – Старый Висмар дернул подбородком и даже как-то стал выше, выпрямившись.

– Кто? Где? – Марко обернулся к лестнице, но там никого не было.

– Ой балда, да вот же! – Смотритель показал обломанным ногтем на кусок угля. – Ты не слыхал легенду о великом Гильеморе Горящем?