Книга Рассказы 11. Изнанка сущего, страница 18 – Иван Русских, Иван Кротов, Дарья Странник, и др.

На душе у Лехи полегчало. Он понял, что на самом деле не хотел до чертиков пугать Серого. Просто что-то внутри его заставило.

Возможно, то же самое, что заставило отца жестоко пороть Леху и пить алкоголь. Нечто плохое, но с чем можно бороться.

Стало радостнее, пусть босые пятки и закоченели, как ледышки.

Холод усилился. Он пробирал от ног до затылка. Хоть в темноте и не было видно, Леха готов был поклясться, что дыхание вырывается изо рта клубами пара.

Стараясь не дышать громко, Леха чутко вслушивался. Малыш перестал молиться и начал говорить то, что ввело Леху в уныние.

– Я не сплю. Не хочу спать, ни капельки, – сонным голосом Сережка начал убеждать себя не засыпать. – Хоть и хочется, но нельзя. Я не сплю.

Проклиная свою затею, Леха смирился, что ждать придется долго. Веки потяжелели. Он свернулся клубочком и задышал так, чтобы теплый воздух не уходил зря, а уютно согревал ноги и живот.

– Полежу еще минут пять, – подумал Леха. – Не больше. Главное, не уснуть самому. Жалко, что у меня нет часов. Но если отсчитывать пять раз по шестьдесят секунд или просто посчитать до трехсот, то это как раз и будет пять минут…

Если Серый не уснет, я просто вылезу отсюда и расскажу все как есть. Хотя можно сказать, что я залез под кровать, чтобы проверить, что никого тут нет. И тут правда никого нет. Это просто старая кровать, набитая игрушками.

Раз, два, три… Пять минут, не больше… Четыре…

Леха стал считать, на каждой цифре шевеля пальцами ног, которые совсем окоченели.

Прежде чем уснуть, он успел подумать, что сбился со счета, и теперь придется все начинать заново. Еще он подумал – почему здесь так холодно?

Часть четвертая

Леха не слышал, как Сережка встал. Сначала из темноты протаяли голые ступни. Малыш опустился на четвереньки, заглядывая в просвет между папой Смурфом и Страшилой.

Личико Сереги сливалось с темнотой. Он щурился.

– Леша, не надо спать, пожалуйста.

Оставаясь в теплом клубке тела, будто озябший еж, Леха прошептал:

– Ты как понял, что я тут?

Сощурив глаза, как мореплаватель, высматривающий землю на горизонте, Сережка глянул куда-то за спину брата. Убедившись, что там пусто, он прижал указательный палец к губам и сказал тихо:

– Нельзя говорить. Она услышит.

Оставаясь в лежачем положении, Леха попытался выпрямиться, но тело словно стянули ремнями.

– Кто она, дурачина? – прошептал Леха как можно мягче, чтобы не обидеть Серого. – Тут никого нет. Это я тебя пугал.

– Она все слышит… – в голосе Сережки сквозил страх. – Она уже услышала и ползет. – Малыш протянул ладонь и сказал: – Я не заглядывал сюда с тех пор, как она появилась. Давай руку.

– Мне холодно. Наверное, я еще полежу. – Леха снова свернулся клубочком, отгораживаясь от холодной темноты.

– Она ползет! – Голос изменился. Он стал высоким и тягучим. Без выражения, но исполненный страха. Словно Серый говорил сквозь сон.

У Лехи по спине побежали мурашки.

– Кто? – Он вздрогнул и проснулся.

Леха по-прежнему был на полу. Глаза горели, как бывает, когда откроешь веки после крепкого сна. Серого не было – он спал и, конечно, не заглядывал под кровать.

В ушах эхом звенело пугающее «она ползет».

Мышцы и зубы отплясывали дробный танец холода. Кровать будто находилась посередине заснеженного пустыря.

Леха не услышал признаков бодрствования наверху и решил – раз брат спит, то пора выбираться.