Онлайн книга «Рассказы 7. Час пробил»
|
– Давай, – сказал Игорь. Варвара выбросила потухшую спичку, зажгла новую. Занесла огонек над кричащим Палычем и разжала пальцы. Тот вспыхнул сразу, продолжая вопить, и девчушка захлопнула люк. Через час они свернули на автостраду и помчались в сторону города. Игорь сидел на пассажирском сиденье «Волги», скрипя зубами, держа на коленях перебинтованную руку. – Только не спи, ладно? – сказала Варвара. – Ты до фига крови потерял, нельзя сейчас спать. Слышишь, нет? – Есть выбор? – просипел он. – Блин, – сказала девчушка, переключила передачу и босой ногой надавила на газ. – Выбор всегда есть. Игорь обернулся, посмотрел на белый столб дыма, поднимавшийся над лесом. И закрыл глаза. Сергей Тарасов Ассимиляция Меня ужасает вечное безмолвие этих пространств. I – С самого детства мне говорят, что я странный. Понимаете, после переселения люди часто сбиваются… в общины. Где-то много евреев, местами одни испанцы или как минимум испаноязычные. Средний ярус целиком заселен русскими. Ну а я… – А вы грек по происхождению. – Если вам угодно так меня назвать. В школе часто травили. Но не только из-за происхождения… Послушайте, мне обязательно все рассказывать заново? Я понимаю, что вы новый психоаналитик, но у вас ведь есть мое дело, психокарта и прочее… – Мистер Констатидионис, психокарта не расскажет о вас все, – психоаналитик помахал прозрачной карточкой, исчерченной кривыми графиками деятельности мозга пациента. – Мне необходимо познакомиться ближе, услышать все от вас лично, да и вообще – составить собственное впечатление о клиенте. Не останавливайтесь, продолжайте, пожалуйста. – Ладно, – сидящий в глубоком кожаном кресле маленький щуплый мужчина вздохнул. – На чем я остановился? – Вас травили в школе, Костас, – мягко напомнил собеседник – неопределенного возраста и пола человек с добрыми глазами. Он доверительно смотрел прямо на Костаса, что вызывало раздражение. Прежний мозгоправ знал о его неприязни к прямому вербальному общению, в том числе и к пристальным взглядам. – Да, травили. Ну, скорее, объявили бессрочный бойкот. Я всегда был один… Если бы не Аллегра… – Аллегра это ваша жена, верно? Вы познакомились в школе? – В точности так. Женились в семнадцать лет. Она тоже была изгоем, так как негритянка из африканской коммуны. – А по какой причине, кроме национальности, с вами не общались? – Из-за моей травмы, конечно! – раздраженно ответил Костас. – Я же «пробирочный». Сейчас такое в порядке вещей, а пятнадцать лет назад считалось странным. При этом я родился не на Земле или Марсе, а в космосе – и это единственный раз, когда я бывал там наяву, – от спаренной яйцеклетки двух матерей и спермы донора-мужчины. Что-то пошло не так в инкубаторе. Таким образом, при появлении на свет я получил редкую травму и букет неизлечимых психических девиаций, прошел длительный курс мнемонического вмешательства и вообще всю жизнь страдаю от панических атак, симптомов высокофункционального аутизма и приступов обсессивно-компульсивного расстройства. Вы довольны? – выпалив эту тираду, Костас сложил руки на коленях, как послушный школьник, и злобно посмотрел на въедливого государственного психолога. За ненастоящим окном кабинета психотерапии транслировалась инсталляция цветущего сада. Ненастоящая птица села на ветку и издала ненастоящий крик. По обратной стороне иллюзии стекла полз ненастоящий земной жук. Все здесь казалось Костасу фальшивым – фальшью оно и являлось. |