Книга Рассказы 5. Обратная сторона, страница 32 – Мара Гааг, Ольга Красова, Вера Сорокина, и др.

Откуда ж взять столько приговоренных, столько разнесчастных обреченных жертв, спросите вы? «Тренировочного материала» и правда требовалось тьма-тьмущая. Преступников свозили со всех ближайших городов и стран. Забирали всех: от закоренелых душегубов до мелких воришек и мошенников. На грабителей с больших дорог устраивались облавы, шайки головорезов крутили-вязали без разбору. Инквизиторы работали в пособничестве с турниром и обогатили мероприятие многотысячной толпой колдунов и ведьм.

Я на случай нужды «заместителя» оставил, когда на турнир уехал. Оно сомнительно, что случай такой представился бы – кого обезглавливать, ежели всех преступников во Францию согнали? Но для порядку должен был. Сговорился с другом своим, с мясником. Наупражнял того на размороженных свиных тушах головы рубить. Успокоил, что с людскими шеями дело сладится проще.

Но не только искусством своим мы бахвалились на состязании, не только соперничали в силе, скорости и качестве. Одною целью, одною миссией сопряженные, мы делились своими навыками и опытом друг с другом. Кто-то с усердием обучался у старших своих соремесленников, день и ночь упражнялся в рывках и махах, плетении тугих петлей. А были и такие, кто кичливо хмыкал и почитал себя уже давно и всецело безупречным. Одного из таких спесивцев я заприметил в первый же день. Называли его Испанцем.

Росту был могучего. Плечистый, мышцастый, точно из глыбы его высекли. Сам гологоловый, с чернявыми усами и бородой, бровастый и долгоносый, лоб весь шрамами исчиркан. Говорил резким, писклявым, как у скопца, голосом. Многие мужики заискивали перед ним, раскланивались, по вечерам в трактир с ним увязывались. А у нас с ним не задалось. Толковали, да и видно было, что я его самый заметный соперник. Головы отсекали мы с ним на равных преотменно. И судьи к нам одинаково благоволили.

Мы с Испанцем в каждом туре шли друг за дружкой. Нарочно, полагаю, так было задумано – и наш сопернический пыл разогреть, и зевак заинтриговать. Обезглавил Испанец одного горемыку, следом за ним я – второго. И вот как-то раз один из судей и говорит: «А троих за раз смогете?»

Пуркуа па?

Вывели на эшафот трех тщедушных мужичков. Преклонили они колени покорно, головушки на плаху сложили – каждый на отдельный пенек. Испанец ухмыляется, топором жонглирует и всхрапывает, как конь, в предвкушении. Меж тем заметил я, как лысина его вспотела, забисерилась. То-то же, осрамиться перед судьями и толпой кому охота? Но Испанец голову вскинул, бровь изогнул и двинулся к плахе. Топор в одной руке зажал, взмахнул и опустил на шею первому бедолаге. Голова ровнехонько в корзинку и шмыгнула. Испанец перекидывает топор в другую руку, заносит и на шею второго опускает – и вот уже вторая голова заняла свое место на дне корзинки. Сукин сын, вот ведь силища-то, снова топор в другую руку и тут же оттяпывает голову последнему. Надо ли говорить про третью корзинку? Толпа примолкла, а Испанец стоит с искровавленным топором и ждет оваций. И тут народ взбесновался. Свисты, аплодисменты, дамские визги, обмороки и ликования. Эх, жаркая ночка ждет сегодня Испанца!

А очередь-то – моя. Что такому эффектному фокусу противопоставишь? Сам не ведая, что творю, отложил я топор и взял меч. Привели и для меня троицу. Таких же задохликов, что и предыдущие. Не буду, думаю, глядеть на Испанца в эту минуту, а то собьюсь, сплохую. Придвинул я этих троих покучнее друг к дружке, головы наказал им на плаху не класть. Вздохнул поглубже, описал выразительную дугу мечом в воздухе и срубил одним махом аккурат сразу три головы. До сих пор помню эту картину: взметнулись они вверх, как пробки из бутылок с забродившим шнапсом, сделали полный круг каждая по своей оси и дружно, точно сговориться успели, в корзиночки свои низвергнулись. И все три корзинки – в щепки! Сразу после этого тела их обезглавленные пустили вверх по алой струйке и доминошкой друг к дружке приткнулись.