Книга Рассказы 3. Степень безумия, страница 36 – Яков Пешин, Аргос Бигбаев, Лев Протасов, и др.

Дождавшись антракта, я зашел за кулисы, и мы начали беседу. Пришлось натянуть притворную улыбку и взять себя в руки, дабы не стошнило от их наигранной доброжелательности.

Наше общение проходило хуже, чем обычно. В глазах собеседников читались печаль и страх, из приличия и собственных интересов я расспросил о причинах поникшего настроения. В ответ получил вполне ожидаемую весть – за время моего отсутствия погибло несколько наших общих знакомых. Это не могло не удручать.

Меня пробрало от головы до самых ног, ведь еще не так давно я использовал образы покойных в своей книге. Испугав товарищей своей навязчивостью, я с большим трудом вытянул из них подробности. Несчастный случай с медвежьим капканом, зажавшим голову нашему помещику, скрипачка, сгоревшая до самой корки от электрического разряда, все это походило на описанные мной зверства Туза…

Я долго и упорно старался выкинуть из головы дурные мысли. Эти совпадения казались мне крайне странными, они начали приобретать ненужный смысл. Сама мысль о гипотетической связи с моей рукописью вызывала смех.

Этого просто не могло быть.

2

Оговоренные три часа прошли уже около сорока минут назад. Опоздав к назначенному сроку, я ожидал увидеть недовольные лица у входной двери, но своих родителей так и не встретил.

Оставалось лишь подготовить саквояж, дабы занять себя в ожидании.

Прошел еще час, родители так и не явились. Уже планируя сам выйти на их поиски, я открыл дверь и обнаружил на лестнице мать. Она пребывала в тревоге и полнейшей растерянности, она сказала, что нигде не может найти отца. Я пытался успокоить ее, выведать адрес и имя того, с кем он должен был встретиться. С трудом заставив ее остаться дома, я ушел, преисполненный решимости разобраться во всем сам.

На улице уже совсем стемнело, прохожих заметно поубавилось. На душе снова появилось то дурное, поганое чувство. И что-то мне подсказывало, работами де Сада его отогнать бы не вышло.

Я старался не думать о плохом, пытался не забивать голову нелепыми глупостями, но выходило плохо. Каждый шорох заставлял оборачиваться в поисках несуществующего врага, каждая тень мерещилась притаившимся за углом чудовищем. В таком моральном состоянии мне казалось, будто время и мой путь мучительно и неестественно тянулись, а ведь поиски пропавшего отца еще даже не начались.

Едва я подошел к банку, в котором предположительно пребывал отец, как где-то неподалеку раздался звон бьющегося стекла. За ним следом послышался грохот и женский крик.

Мне требовалось знать… Требовалось убедиться… Инстинктивно двинувшись в сторону шума, я повернул за угол.

Впереди виднелась толпа, над ней на третьем этаже зияло разбитое окно. Собравшись вокруг чего-то, люди закрывали мне обзор, потребовалось растолкать их, дабы пробиться к эпицентру событий.

На мостовой среди осколков стекла, прямо в луже, лежало тело моего отца. Обнаженный, изрезанный, окровавленный, он застыл с жуткой гримасой на лице. Ноги у него отсутствовали, оставшиеся от них обрубки выше колен были туго обвязаны веревками. В одной из множеств ран, прямо под сердцем, торчала карта с пиковым тузом.

Глаза мои налились слезами, меня бросило в дрожь. Я опустился на колени и пал ему на грудь.

Что бы между нами ни было, я никогда не хотел подобного исхода.