Книга Рассказы 3. Степень безумия, страница 31 – Яков Пешин, Аргос Бигбаев, Лев Протасов, и др.

Тут и там виднелись разнообразнейшие типажи: маленький дворник мел страницу под собой, рабочий в кепке поднимал и опускал один и тот же ящик, сновали бездельничающие барышни и их кавалеры. Переговариваясь друг с другом, они издавали малоразборчивый писк. Бродя вдоль страниц, они исчезали, приближаясь к углу или краю; тотчас с другого конца, буквально из ниоткуда появлялись новые людишки. Говоря между собой или изображая бурную деятельность, они уходили за край и так же исчезали.

Казалось, они совсем не замечали меня. Немного последив за этими существами, я попытался дотронуться до одного из них, ткнул пальцем усатого гусара, но его тельце, эфемерное, легкое, не имело плотности, мой палец прошел сквозь него. Соприкоснувшись со мной, оно начало искажаться, как дым, однако, несмотря на изуродованную форму, продолжало передвигаться и отыгрывать свою роль. От греха подальше я отдернул руку, и гусар сразу же вернулся к прежнему состоянию.

Это явно был не сон и не белая горячка, я прекрасно осознавал, что не сплю и пребываю в более или менее трезвом уме. Все происходило прямо на моих глазах, я не понимал, как это возможно, и не знал, как надо реагировать на творившуюся бесовщину. Руки уже тянулись захлопнуть книгу и вышвырнуть в окно, но тут я заметил одного выделявшегося человечка. Светловолосый юноша в черном сюртуке потерялся бы в толпе таких же карликов, если бы не его лицо, размалеванное краской. Белая основа, черная подводка на глазах, такого же цвета губы, еле различимая карточная пика на правой щеке – я сразу узнал этот образ. Это был «Туз», так я окрестил главного героя моей книги. Не знаю, почему мне в голову пришел именно этот образ, я не вкладывал в него идей или аллюзий, просто хотел выделить его на общем фоне. Мой персонаж – это обычное нагромождение букв, наспех слепленная фантазия, которая каким-то невиданным образом обрела передо мной форму.

Маленький народ разошелся, страницы резко опустели, из всей толпы остались лишь пара-тройка человек. Я помнил, что именно Туз прятал под мышкой, и примерно догадывался о том, что сейчас будет.

Крохотный юродивый встал на пути такой же маленькой матери с дочкой десяти лет. Пока женщина раскрывала кошель, Туз подошел к ним и аки Раскольников достал из-за пазухи маленький топор. К моему удивлению, все шло ровным счетом так, как и было написано. Туз вонзил топор в затылок бродяге, женщина издала истошный писк и, схватив дочь за руку, ринулась прочь. Случайный мужчина, желая заступиться, попытался напасть на моего «героя», вот только тот вынул лезвие из свежего трупа и сразу же врубил ему в плечо. Раненый взвыл все тем же тоненьким голоском и склонился, Туз ткнул его обухом в живот, заставив пасть на колени. Ухмыляясь, он зашел мужчине за спину и обрушил топор на шею, голова слетела с плеч и прокатилась по странице, но не оставила ни единой капли крови.

Мать с дочкой исчезли из виду, Туз побежал вперед, ноги его двигались, но сам он почему-то оставался на месте. Скоро на краю вновь появились мать и дочь – убегая, стремясь за пределы листа, они точно так же, как и Туз, двигались лишь иллюзорно, оставаясь там, где были.

Так или иначе, расстояние между ними сокращалось: раскрашенный убийца хоть и медленно, но все же с каждым шагом догонял будущих жертв. Вот он метнул топор в голову женщине, и та упала на мостовую. Тогда убийца подобрал оружие и принялся забивать ее обухом.