Книга Рассказы. Темнее ночи, страница 93 – Андрей Миля, Володя Злобин, Ольга Цветкова, и др.

Приближался обед, а я всё ещё не отправился на работу. Как я мог пойти туда, после случившегося? О том, чем всё закончилось, я даже старался не думать. Наверное, скоро всё само разъясниться. Возможно придёт Роберт, или явится милиция… Однако всё произошло вопреки моим ожиданиям. Соседи передали, что на улице обо мне спрашивает какой-то человек. Выйдя из дома, я увидел стоящего возле тополя Лейпунского. На нём был тот же пиджак, что и вчера.

С полминуты мы неприязненно глядели друг на друга. Лейпунский закурил папиросу – ранее я не замечал за ним такой привычки. Сделав несколько затяжек, он посмотрел вдаль и спросил:

– Знаете, где он работает?

– Конечно, – сухо отозвался я.

– Прекрасно. Поступим так… Вы наденете его одежду и отправитесь к нему на службу. Выдадите себя за брата. Отпроситесь на неделю. Представитесь больным или ещё что. Придумайте. Нужно сделать так, чтоб его не искали.

– Вы убили его?

– Пока нет. Возможно его убьёт время.

– Что это значит?

Лейпунский бросил папиросу под ноги и злобно раздавил кончиком башмака.

– Мы оставили его там, связанным. Есть одно мнение, что через неделю он сам исчезнет. Двойник, лишённый человеческого внимания, долго не живёт. Арон сказал, что обычно их создавали на день-другой. Вы же своего «запустили». Поднабрался же он сил, однако!.. В общем, нужно, чтоб ни вы, ни кто другой там не появлялись. Повесьте объявление.

Я сделал всё как он сказал. И даже больше. Явившись в Дом быта, я от имени брата написал заявление на отпуск с последующим увольнением. Пояснил, что срочно уезжаю в Тельму – туда, где в детстве жил с бабкой. Для верности я даже взял его паспорт и купил билет на поезд, сел в вагон и тайком сошёл на следующей станции.

С ночи проведения ритуала прошла неделя. Я не отваживался зайти в подвал, выждал ещё пару дней. Меня страшило – вдруг я обнаружу труп человека. Если Роберт не был двойником, он скончался бы за это время, привязанный к столу, без еды и питья. Это стало бы самым жутким итогом.

Наконец, я спустился и отпер дверь. В мастерской было пусто – в том смысле, что не оказалось живых существ. Ни живых, ни мёртвых. На столе покоились верёвки, с краю стояла склянка с остатками смолы. В закутке, где я обычно переодевался, аккуратно висела одежда Роберта – всё, вплоть до трусов и носков. Я собрал улики, упаковал их в саквояж и вынес на помойку. Наверное, всё это следовало сжечь, но я не решился таким заниматься.

Дальнейшее не заслуживает подробного рассказа, дорогой внук. Роберта не искали. Спустя три месяца я сам обратился в милицию. Там скорее всего отправили очередной запрос в Сибирь и на этом дело встало. Тамара вновь забеременела и вскоре родила твою будущую мать. К моему великому горю, жена скончалась вскоре после родов, – ты об этом знаешь.

Есть ещё одно дополнение – очень важное. Ради него я, собственно, и пишу всё это именно тебе.

Однажды вечером у кинотеатра «Центральный» на Пушкинской я встретился с Лейпунским. Уже более двух лет прошло со дня моего звонка, когда я сообщил ему про исчезновение доппельгангера. В этот раз Лейпунский явно не желал разговаривать, но я настоял – мне необходимо было кое-что прояснить. Мы присели на скамейку у автобусной остановки. Лейпунский закурил – уже не папиросу, а какую-то импортную сигарету.