Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
– Совсем уже? Прекрати! – Ну и спи тогда, – разозлился Антон и демонстративно отвернулся лицом к стене, чуть не выпихнув Яну с кровати. Через пару минут он уже вовсю сопел. А вот Яне все никак не удавалось провалиться в сон, как она ни вертелась на краю постели и ни жмурила глаза. Что только не лезло в голову – и истекающая кровью безголовая курица, и подернутые пленкой глаза Петра Алексеевича, и даже дурацкая присказка «Сплю на новом месте, приснись жених невесте». Хуже того, ей стало казаться, что изба живет своей жизнью: тихонько поскрипывает, шуршит по углам, почти что вздыхает, словно дряхлое измученное существо. Из-за закрытой двери доносился сиплый храп кого-то из стариков, под боком успокаивающе посапывал Антон, но Яна все никак не могла избавиться от ощущения, что в сонную симфонию вплетаются лишние звуки. Она приподнялась на локте, напряженно вслушиваясь. Точно! Кто-то тихонько скребся, царапал по дереву коготками, все настойчивее, все громче. Яна повертела головой, пытаясь отыскать источник звука. Сердце тревожно заходилось в груди, эхом отдавалось в ушах: неужели и правда под окнами шарахались дикие звери? «Не дури, они внутрь не заберутся. Ни один волк не снесет задвижку, какой бы хлипкой она ни была. А если это медведь, то…» Поток лихорадочных мыслей оборвался, Яна вдруг поняла – скребутся под полом. В то же мгновение с улицы послышался протяжный жалобный крик. – Да что же это… – пробормотала Яна. Она вжалась в кровать, слепо пошарила рукой, пытаясь растолкать Антона. – Проснись, проснись, ты слышишь? Он только сонно забухтел, сбросил ее руку, натянул одеяло на голову – его и в лучшие дни невозможно было добудиться. Горестный вой повторился вновь. Близко, так близко, будто его хозяин уже разгуливал по участку. Яна нащупала под подушкой смартфон и включила фонарик. Ослепительный луч заметался по горнице, выхватывая из мрака бревенчатые стены и белые печные бока. Дрожащая полоса света лизнула пол, и Яна вскрикнула: ей почудилось, что одна из досок чуть приподнялась, будто кто-то толкал ее снизу. – Тоша… Проснись, Тош! В ответ – тишина. И как можно спать, когда творится такое?! Снаружи опять раздался жалостный плач, совсем как человеческий. Яна неуклюже скатилась с постели и на негнущихся ногах шагнула к окну. Деревенская ночь пряталась за тонкой пеленой тюля, но в узком зазоре между двумя занавесями внезапно мелькнула серая тень и тут же исчезла. Яна открыла рот – крик закипал в горле, вот-вот готовый сорваться с языка, – когда шершавая ладонь бесцеремонно отпихнула ее в сторону. – Отойди, чего встала! – Баба Лиза быстро проковыляла к окну, отдернула занавесь и проворковала во мрак: – Опять пробудились, касатики? Лёшенька, не угомонишься никак? Или Тишенька? И темнота ответила ей: стоны и хныканье заклокотали, собираясь в слова, которые Яна никак не могла распознать. Стекло задребезжало от удара. Старуха покачала головой, плюнула на пальцы и слюнявой пеной начертила на окне православный крест. Тишина наступила так неожиданно, что на секунду Яна решила, будто оглохла, лишь сопение безмятежно дрыхнущего Антона убедило ее в обратном. Баба Лиза обернулась к ней и хмуро обронила: – Спать иди. – Что это было? – Голос Яны дрожал и прерывался. – Выло так, что я… И тут, под полом, что-то скреблось… Я слышала! |