Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
– Ба, привет! – окликнул старушку Антон. Та обернулась, и Яна вздрогнула от неожиданности: морщинистое лицо пересекали свежие брызги крови. – Дернулась, зараза, – проворчала Елизавета Львовна. – Отвернула голову, дура такая, с первого удара зарубить не получилось, уделала меня всю. – Она размазала алые капли по лицу и тут же потянула к Антону губы. Он послушно наклонился, бабушка влажно клюнула его в щеку, оставив над щетиной смазанное пятно куриной крови. – Ну, здравствуй, внучек. Что-то вы рано, мы вас позже ждали. К столу еще ничего не готово. – Ничего, мы не голодные. А деда где? – В доме, отдыхает. На спину все жалуется, почти не встает. Кабы не издох. – В голосе не прозвучало ни намека на беспокойство или страх, только раздражение, будто смерть мужа стала бы досадной неприятностью, не более того. Старушка покачала головой и наконец повернулась к Яне, вперив в нее цепкий взгляд льдисто-голубых глаз. – Тощая-то какая, смотреть страшно. Яна застыла, вежливая улыбка так и примерзла к губам. Она беспомощно оглянулась на Антона. «Я же тебе говорил», – ясно читалось на его лице. – Ба, не начинай. Это Яна, невеста моя. – Антон приобнял девушку за плечи. – Янчик, это Елизавета Львовна, моя бабуля. – Здравствуйте, рада знакомству. Слова прозвучали заученно, фальшиво-радостно, будто Яна здоровалась с кадровиком на собеседовании, а не с единственной родней жениха. Сказала – и тут же замерла оленем в свете фар: что делать дальше? Обнять, поцеловать в щеку? Может, просто неловко махнуть рукой? Елизавета Львовна внушала ей смутное беспокойство, и хладнокровно забитая курица была здесь совершенно ни при чем – в конце концов, для деревенских дело обычное, даже обыденное. Нет, виной была сама старушка. Прорезь рта, будто лишенная губ, придавала ей сходство со змеей. Сгорбленное годами тело казалось уловкой, обманкой – в костлявой фигуре ощущалась скрытая сила. Старуха снисходительно потрепала Яну по щеке. Шершавые пальцы царапнули кожу, как наждачка. – Невеста, значит. – Она цокнула языком, покачала головой, добавила: – Зови меня бабой Лизой, – и, не оглядываясь, заковыляла к дому. * * * Внутри изба оказалась ровно такой, как ожидала Яна: бревенчатые стены украшали вышитые тканевые полотенца, на окнах колыхался пожелтевший тюль; глаза приковывал большой красный угол с жутковатыми растрескавшимися иконами. Почти в самом центре горницы стояла здоровенная печка. Яна никогда раньше не была в деревне и настоящую русскую печь тоже видела впервые. Громоздкая серо-белая громадина в угольных подпалинах внушала благоговейный трепет. Яна осторожно прикоснулась к шероховатому боку и ощутила укол разочарования – холодный. Ей хотелось забраться на лежанку и ощутить приятный жар спиной, хоть на миг почувствовать себя частью многовековой традиции. Но закрытая заслонка напоминала прикрытое веко дремлющего чудища – печь впала в спячку. Или погибла? Яна вдруг поняла: уютную деревенскую реальность уродовали аляпистые заплатки современности. В углу горницы обнаружилась плита, присосавшаяся к красному газовому баллону, а рядом, на грубо сколоченном столе, поблескивала серебристыми боками новенькая микроволновка. Антон давно оставил попытки вывезти стариков в город – да и, если быть совсем честным, так ли уж он этого хотел? – поэтому старался откупиться от чувства вины техникой и другими полезностями. Так во дворе появилась колонка, а в доме – маленькая, но вполне сносная плазма. Единственное, на что ни в какую не соглашалась баба Лиза, так это на осовремененный туалет с септиком. На заднем дворе особняком стояла тесная вонючая кабинка с прорубленным в потемневших досках окошечком-ромбиком. |