Книга Рассказы. Темнее ночи, страница 110 – Андрей Миля, Володя Злобин, Ольга Цветкова, и др.

Язык намертво прирастает к нёбу. Карина просто ждет, когда все закончится.

…Свекровь всю жизнь работала акушеркой и обещала Карине помочь. Рассказывала, как в роддомах молоденьких девочек разрезали едва ли не пополам, как давили локтями в живот, чтобы поскорее освободилось кресло, как… Карине и самой хотелось родить дома, в тишине и уюте, держа маму за руку. Чтобы звучала тихая мелодия, когда пальцы едва касаются клавиш – Карина неплохо играла на фортепиано, а поэтому ценила хорошую музыку. Надувной бассейн с теплой водой, ароматические масла и свекровь, медик по призванию. Что может пойти не так?

Снова квартира, снова проблеснуло сознанием, как столовым серебром. Карину вырвало водой, и перед глазами сомкнулась синяя муть. Последнее, что осталось в памяти, – шепот, сбивчивый и тихий. Незнакомый голос, незнакомый язык. Бормочет, бормочет. От шепота тяжелело в переполненном животе. А еще… на клетчатых обоях вдруг прорезались глаза. Желтые, мутные. Моргнули раз, другой, уставились на Карину.

Она спала.

Это ничего, это нормально – как наждачкой натерли во рту, сложные роды, горький запах сушеных трав, полумрак… Она знала, что будет непросто. Она читала и слушала, смотрела, училась. Она готовила и себя, и ребенка. Переписывала термины в блокнот: окситоцин для раскрытия, эпидуральная анестезия, интоксикация. Зачем ей это все? Она справится и в домашних родах, точно выдержит.

Или нет. Уже неважно. Кажется, она лежит на этой кровати несколько лет. Волосы слиплись, сбились в колтуны, лицо покрылось коростой.

Тут еще не то привидится на стене.

Все началось в парке. Прозрачный зеленый пятачок, со всех сторон огороженный бетонными заборами и автомагистралью, парком считался с натяжкой, но пригород остался далеко, а у Карины шла тридцать пятая неделя. Никто не решился бы рисковать. Равиля, как назло, выдернули в командировку для обучения технических специалистов на электростанции, и муж клятвенно пообещал вернуться к родам. Может, даже чуть раньше.

Карина не надеялась на него. Он был работящий и молчаливый, стойкий, но без конца обо всем забывал. Опаздывал, подводил, раздражал ее. Гражданский муж, а по-простому вообще сожитель. Что от такого ожидать?..

Любовь все перемалывала. Карина знала, что родит сама, сама справится с первыми неделями младенца, восстановится и подготовит дом к возвращению мужа. Трудностей она не боялась, тем более что вместо Равиля в гости заявилась свекровь, да так и осталась вплоть до родов. Следом приехала мама – что-то вроде соревнования было у них, Карина не вникала. Будут помогать, и то хорошо.

Они втроем толклись на кухне, спорили над стиральной машинкой и наводили порядок всюду, куда дотягивался взгляд. Карину, словно больную, мамы раз за разом укладывали в постель – сказалась не самая легкая беременность, то угрозы, то сохранения. От слов «берегись, как хрустальная ваза» дергалось веко. Карина до изжоги объелась яблочными чипсами, пересмотрела все любимые сериалы, но лежать было невмоготу.

Теперь у нее было сразу три надзирателя: два снаружи и один внутри, поэтому прогулке Карина обрадовалась, как большому событию. Ноги распухли и едва утрамбовались в кроссовки, мама с Асией чуть не передрались, завязывая ей шнурки, голову раскручивало в тошнотворном аттракционе. Карина все равно улыбалась.