Книга Рассказы. ПРО_ЗАмерший мир, страница 49 – Коллектив авторов, Вера Сорока, Журнал «Рассказы»

– Нужно спешить, – говорит она и совершенно не замечает, что с ее рук пропали все старческие пятна. Брызги кофе, как называла их про себя донна Петровна.

– Давай танцевать, – шепчет ей на ухо юноша.

– Я не желаю танцевать! – говорит донна Петровна.

– Но мы здесь, чтобы танцевать.

– Я здесь, чтобы достойно уйти в последний путь. Мне только нужно найти этих бездельников из похоронного бюро.

– Так почему бы не станцевать, пока они не нашлись?

– Я не хочу. – Донна Петровна задумывается. – Я никогда не танцевала. Мои движения вовсе не красивы, я двигаюсь как зомби. Груди мои обвислы, кожа стянулась и оплыла, кости раздались.

– Танцевать нужно не для того, чтобы было красиво другим. Танцевать нужно, чтобы было красиво себе.

– Тебе хорошо говорить, у тебя мышцы, как запчасти от нового автомобиля, – твердые и блестящие.

Обаятельный чернокожий юноша внимательно смотрит на донну Петровну и начинает смеяться. Донна Петровна хочет еще раз посмотреть на маленькие часики на левой руке, но вдруг ей тоже становится смешно и совсем не интересно, что покажут часики.

Юноша танцует для себя и для нее. Для нее танцует весь карнавал.

Тогда донна Петровна скидывает неудобные лакированные туфли и начинает танцевать. Она танцует так, будто бы это не она умерла в понедельник. Будто бы все вокруг выжили и будут жить вечно, до тех пор, пока не окончится карнавал.

– Как же хорошо, – танцует она, – как же красиво и свободно!

Больные ноги донны Петровны забывают болеть. Круглые выпирающие косточки на ступнях больше не причиняют неудобств.

– Это все чрезвычайно хорошо, но я должна найти гробовщиков, – говорит счастливая запыхавшаяся донна Петровна. В толпе карнавала она видит человека в белом костюме.

– Может, это он?

Они догоняют белоснежного человека с перьями в волосах. Непропорционально длинная шея делает его невероятно высоким.

Донна Петровна пытается привлечь его внимание, но белоснежный человек с перьями в волосах как будто не слышит.

– Взгляни на нее, Каладрий, – говорит юноша, – эта прекрасная донна обращается к тебе.

Тогда белоснежный человек с перьями в волосах поворачивается к донне Петровне, улыбается и снимает маску. Он оказывается абсолютным альбиносом. Донна Петровна охает, и этот звук заглушает все другие звуки карнавала.

– Это мой друг, – говорит юноша в блестящих трусах и шляпе.

– Зачем же мы побеспокоили его, если знали, что он не могильщик?

– Чтобы поздороваться и станцевать с ним.

Каладрий приглашает донну Петровну на танец. Они стоят на месте, держатся за руки, а весь мир, вместе с карнавалом, кружится вокруг.

На прощанье Каладрий кланяется, вынимает перо из своих волос и втыкает его, как брошь, в платье донны Петровны.

– Хочу навсегда остаться в твоем сердце, – говорит он и уходит обратно в карнавал.

Маленькая упругая грудь донны Петровны поднимается и опускается так часто, будто она и сама птица.

Донна Петровна делает еще вдох, и карнавал снова звучит и движется. Ее рука оказывается в руке обаятельного юноши в блестящих трусах и шляпе. Он тянет ее за собой.

Их нагоняет подвижная платформа с гробом донны Петровны. На краю стоит бокал. Все как будто бы замедляется, донна Петровна ловко берет его и впервые за сорок семь лет пьет вино. Оно такое душистое и пряное, что у донны Петровны начинает кружиться голова. Карнавал идет мимо нее, карнавал идет сквозь нее, карнавал идет в ней.