Книга Мой найдёныш, страница 80 – Лена Тулинова

— Понимаю, — прошептала Леся. — Но причём тут две стороны?

— А на самом деле и тот, и другой могли при жизни и отнимать жизнь, и дарить. Но пользовались только чем-то одним. А я вот серый некромант. И ни того, ни другого не приветствую. Могу с духами мёртвых говорить, могу узнать других ворожей да колдунов, могу предка в виде клинка с собой носить. И умею то, что другие некроманты могут — но только не делаю.

Леська только плечами пожала.

— Но у целителей нет обратной стороны, — сказала она неуверенно. — Целители — они исцеляют. Не творят зла, не убивают людей, не вредят им.

— Целители забирают себе чужую боль, — произнёс Бертран наставляюще, — а могут её и отдать.

Леся некоторое время молчала-помалкивала, в окно глядя, потому что ей страшно стало представить. Как это — отдать?

— Ты можешь забрать боль, а можешь и причинить её, сделать так больно, как никто, кроме целителя, не сумеет. Только ты знаешь, что такое боль. По-настоящему знаешь. Ты её чувствуешь, ты её приглушаешь, человеку дышать и жить даёшь. Не чудо ли? Но всегда помни, что есть и другая сторона этой твоей ворожбы. Я уж молчу о более очевидных отравах да ядах, о том, что стоит целителю перепутать или переложить чего-то, как его снадобье принесёт вред. И помни ещё одно: на той, другой стороне, копится всё то, что не израсходовано тобой. Не расходуешь тёмное — оно и копится. Не расходуешь светлое…

— Это очень уж мудрёно звучит! Постой, Бертран, а… травничество? Если я помогаю прорасти ростку, то я и…

— То ты и уничтожить его можешь.

— Его и так легко уничтожить, — возразила Леся.

— Но ты можешь враз превратить целое дерево в труху.

— Но отметина…

Леся невзначай коснулась лица.

— Она у тебя болит, когда исцеляешь, да? Вот там и копится твоя боль. А теперь я скажу тебе то же, что сказал твоей маме… про отметину.

Но Бертран не успел продолжить. Поезд тряхнуло, раздался истошный гудок. И потом, видимо, машинист ударил по тормозам. Остановка была такой резкой, что Найдён скатился со своего лежака, да и Леся еле удержалась.

— Что-то случилось? — вскрикнула она.

А Найдён и спрашивать не стал, и кричать тоже. Он уже вскочил на ноги, растрёпанный после сна, и в обеих руках было по мечу.

А чуть ранее вот что было.

Арагнус пустил кобылу скакать наобум, и скоро пролетел Дубравники насквозь. Проклиная через сжатые зубы бабу-колдунью, собиратель нещадно пришпоривал несчастную лошадь, но злость не проходила.

Он. Проиграл. Бабе. Да не боевому магу в юбке — целительнице. Ему казалось, что все собранные души магов, что гнездились в его теле, смеются над ним. Но пуще всего Арагнус гневался на то, что она в селении оказалась одна. Одна! Не пахло больше там чужой ворожбой, а значит, зря он в Дубравники эти свернул.

Где теперь искать обладателя чёрного клинка, да девчонку эту глупую?

— Ааааа! — хрипло закричал Арагнус, глядя в синее-синее небо.

Вот так, без слов, потому что какие уж тут слова? Злость выжигала нутро дотла и не оставляла сил на погоню. К вечеру лошадь его еле брела — пришлось остановиться. Только покинув седло, Арагнус понял, как устал сам. Куда там кобыле!

Он поискал в себе дар целителя, но ни один целитель отродясь не исцелял себя. И дар не откликнулся, остался глух к призыву нового хозяина. Тогда, недобро ухмыляясь, Арагнус решил использовать на восстановление сил несколько ненужных ему душ. Пообедать как следует. Уж если так вышло, что он ослабел в схватке, так пусть те, кого он поглотил раньше благодаря чёрному клинку, поддержат его силы. Эти уж пропадут бесследно, зато он станет чувствовать себя лучше.