Книга Мой найдёныш, страница 137 – Лена Тулинова

— Я должна исцелить раны Найдёна, — трепыхнулась девушка, но Герда строго сказала:

— Если ты полезешь тратить силы на то, что заживёт и так, я тебя оглушу и свяжу. А ну-ка отдыхай!

И Бертран это я с явным удовольствием перевёл, будто заодно с сестрою был. Хотя отчего же «будто»? Именно что был заодно! Вот предатель!

Затем над Лесняной склонился лисолов Стэн, сжал здоровую руку, скупо улыбнулся.

— Я бы в жизни не догадался так сделать. Как тебе пришло это в голову?

— Мне? Мне не пришло. Я была готова принять на себя проклятие и покончить с собой, — честно ответила Леся.

И Найдён сказал то же самое: он не боялся. Он хотел только победить и защитить Лесю,выжить в его расчёты не входило.

— Молодёжь, — сказал Стэн без осуждения. — Всегда-то готовы на геройство! Хотел бы я быть таким же. Мне жаль, что мы не успели в дом, прежде чем Арагнус его захватил!

— Вы бы только путались под ногами, — пробурчал Найдён.

Лисолов тихо засмеялся, но парень его, кажется, уже не слышал: он уснул. Спустя мгновение, когда все покинули их спальню, заснула и Леся. У неё даже на донышке сил не осталось, так она устала.

И то ли сквозь сон, то ли уже в самом сновидении услыхала девушка тихую колыбельную, которую пела Осяна. И постепенно к ней присоединились все те голоса, что прозвучали в голове, когда умер Гнус. Тихий, еле слышный хор. Говорят же, что когда засыпаешь — то в загробный мир одним глазком заглянуть можно! Вот, видно, это и произошло с Лесняной, но не только одним глазком она заглянула, а ещё и вполуха услыхала. Все голоса, все до одного — того самого.

— Я по-прежнему прошу у тебя один дар, — сказал Паланг. — Когда родишь дочь, попроси там Милоладу свою, что ли: пусть наречёт её именем моей Юмжан. Пусть она унаследует её дух.

— Думала я, вы попросите о другом, дедушка, — сказала Леся. — Что мне надо будет убить Арагнуса и умереть за Найдёна.

— Я тоже думал, — сказал Паланг. — За чертой не врут. Я хотел, чтобы тебя не было. Но передумал.

— Благодарю, — поблагодарила Леся.

Незаметно, мягко, тихо влился голос Паланга в основной хор, и колыбельная укачала Лесю, унесла к берегу, где белый песок, к берегу, где чёрная вода. Показала белые лодки, что отчаливали в темноту. Показала и обрыв прямо в страшную бездну. И всё равно исход один: в тьму и пустоту. Только иные ждали оттуда возврата, жизни рядом со своим потомком, солнечных лучей на лице, украшенном отметиной, тепла рук, сжимающих рукоять оружия… а другие уходили навечно.

— Возвращайся, хватит, — прошептал Бертран.

И Осяна вторила:

— Пойдём уже домой. Эта история закончилась.

Заживали, понемногу затягивались раны, пусть и медленно. Забывалось самое страшное, хоть и возвращалось иногда в страшных снах — и с каждым днём всё сильнее хотелось вернуться в Северное Царство. К прежней спокойной жизни. К родным корням да кронам, к старой избушке на краю леса, к объятиям матушки. К лешему дядюшке Аху. Домой.

Но прежде, чем начать путь обратно, предстояло кое-что уладить. Экзамены пришлось сдавать и жетоны получать, иначе не миновать бы расправы за незаконную магию. И лисоловы тут помогли: вступились за Найдёна да Лесняну, сказали, как всё было. А всё ж — не по закону. Но ничего, экзамены были сданы, медные кругляши жетонов магической гильдии оказались у Леси в суме, а у Найдёна — в кармане брюк.