Книга Истинная: знаки судьбы, страница 120 – Юлия Юг

— Вот, опять, она толкается! — прокомментировала я, видя, как на моем животе отчётливо прорисовывается силуэт ножки или ручки нашей дочери. В период её активности живот буквально ходит ходуном, что вполне соответствует позднему сроку моей беременности.

— Тебе не больно? — заботливо уточнил Мишель, поглаживая нашу малышку через мой живот.

Мы сидим с ним в гостиной у камина. Умиротворяющая и спокойная атмосфера практически меня уморила, и я с удовольствием бы сейчас поспала, но у малышки в моем животе совершенно другие планы на этот счёт.

— Нет, не больно.

— Слышу к нам гости, — проговорил муж.

— Кто? — заинтересованно уточнила я. Все же мои способности полировки разительно отличаются от способностей полноценных оборотней. Вот и сейчас приближение гостей я не уловила, в отличие от моего супруга. Но теперь я рада, что наша дочь будет полноценной волчицей. Это я точно уже знаю.

— Пьер с Катей, и Поль с ними.

Я улыбнулась. Приход Поля меня очень обрадовал. Как ни странно, необходимость наличия омеги в стае, такого как Поль, я осознала именно в период беременности. Именно сейчас я стала мнительная, всего начала бояться, особенно родов. А Поль оказался хорошим психологом. Одно его присутствие меня успокаивало и способствовало более уравновешенному состоянию. Как- то даже, в шутку, я Мишелю сказала, что рожать пойду с Полем, уж очень хорошо он меня успокаивает. После чего мой муж боится оставлять нас с омегой наедине. И ещё более категорично он заявил, что на роды именно он пойдёт со мной. Никому другому Мишель не позволит раньше себя и врачей увидеть, как рождается на свет его ребёнок.

Через несколько минут в гостинуюпрошли Катя, Пьер и Поль. Катя первая ко мне подошла, обнимая:

— Как себя чувствует наша молодая мама? Малышка активничает в животике?

— Ещё как!

Катя засмеялась:

— При обеих своих беременностях на последних сроках мне казалось, что сыновья в животе учатся играть в футбол. Особенно от младшенького мне знатно доставалось! Артём в этом плане поспокойнее был. Только рука Пьера на моём животе хоть как-то на время успокаивала малыша.

— Хм, естественно, — вмешался в разговор Пьер, — наш волчонок уже в животе чувствовал энергетику сильного самца, и при мне старался не шкодить.

— Не бету или сильного самца он чувствовал, а своего папу, — поправила его Катя, закатывая глаза, — не нужно всё сводить на ваши волчьи инстинкты....

— Наши, — поправил её супруг, — не забывай, что теперь и ты одна из нас.

— Ха! Забудешь с тобой об этом! Но ты прав, хоть шерстью я не покрываюсь, однако с медицинской точки зрения никак, кроме этого, не могу объяснить исчезновение некоторых моих хронических недугов, и заметное омоложение организма. Не говоря уже о том, как обострились мои органы чувств.

— Поль, а ты чего сегодня такой молчаливый? — обратилась я к скромно строящему в стороне оборотню. — Ты закончил ту свою картину, где волны, соединяются в силуэт целующихся влюблённых?

— Нет. Вдохновение на это произведение не хватает.

— У нашего Поля в последнее время хандра… И выставки своих картин он перестал организовывать, а его агенты, между прочим, уже сколько времени нам телефоны обрывают, даже на Пьера тайком вышли с просьбой повлиять на нашего талантливого художника, — раскрыла все карты Катя, причастная в своё время к тому, что Поль стал одним из популярнейших художников нашей современности.