Книга Больше не жена дракона, страница 15 – Кристина Юраш

— Нет, ты не просто сделаешь! — произнёс генерал.

Он улыбнулся. Не губами. Глазами. И в этот миг двое солдат схватили Мерайю. Её крик застрял в горле — короткий, сдавленный, как хруст ветки под сапогом.

Магия вспыхнула в моей ладони — синяя, ледяная, готовая обратить их в пепел.

— Одно движение — и твоя сестра будет мертва, — улыбнулся генерал.

— Если она умрёт, я ударю палец о палец только для того, чтобы уничтожить вас, — произнёс я.

— Но заметь, Гесперис, она пока жива… И её жизнь в моих руках. Так что давай ты сделаешь то, о чём мы договаривались, и мы разойдёмся с миром.

Тварь. Крылатый змей. Кулаки сами сжались. Ты не знаешь, с кем ты связался.Вряд ли ты помнишь про то, как мои предки швыряли вниз твоих. Он прав. Я задену сестру. Комната слишком маленькая…

— Это — наша гарантия того, что ты не отравишь и не добавишь ничего лишнего… Поэтому твоя сестричка пойдёт с нами. Принесёшь зелья — получишь её обратно, — холодно произнёс дракон.

Он ушёл. Забрав с собой свет из комнаты. Забрав её дыхание, которое грело мое сердце много лет. Забрал ее руку, которая касалась моего плеча.

— Готовьте лабораторию! — приказал я, вставая, с трудом опираясь на трость. Осколки в ноге зашевелились, причиняя боль на каждом шагу.

Хочет зелья? Получит. Он мог бы просто попросить. Я так же, как и он, ненавижу Арузу.

Я работал всю ночь. К утру я едва мог опираться на ногу.

Каждое движение отдавалось болью в ноге — осколки впивались глубже, будто напоминая: ты калека.

Ты бессилен. Но я мешал травы, сепарировал лунную воду, вплетал в зелья нити собственной крови — ту самую древнюю, что помнила вкус драконьей плоти.

В одиннадцать двадцать три я поставил последнюю бутылочку в ящик.

Дальше память меня бросила в лагерь. Соседнее поместье было частично разрушено. Теперь там располагался временный штаб.

Вокруг него стояли шатры, горели костры и кучковались вояки.

Но я не жалел. Я не водил дружбу с соседями. Они нас тоже недолюбливали, припоминая наше имперское происхождение. А еще они должны были нам деньги. И не отдавали уже лет шесть.

— Я привёз всё, что вы просили, — сказал я, глядя, как маги перебирают бутылочки. Их пальцы скользили по стеклу — осторожно, профессионально, со знанием дела.

Мой взгляд упёрся в генерала. Он сидел за чужим столом, грелся у чужого камина, разглядывал карты местности под взглядами чужих предков на стенах. Его вертикальные зрачки уставились на меня — без интереса. Без жалости. Как на муху у окна.

— Всё в порядке, господин генерал, — доложили маги. — Ровно двести. Без примесей. Мы проверили.

Я ждал. Сердце колотилось не от страха. От надежды. Глупой, детской надежды, что дверь откроется — и она войдёт. С растрёпанными волосами, с улыбкой, с жалобой: «Братик, они не давали мне поесть!»

Дверь открылась.

Её бросили мне под ноги.

Платье разорвано в клочья. На бедре — синяк, похожий на отпечаток сапога. На губах — спекшаяся кровь, будто она кусала их до конца. Волосы спутаны, в них — солома и сгустки крови вперемешку с грязью. Глаза закрыты. Веки — синие.

Моя трость упала. Я забыл о боли в ноге и тяжело опустился на колени. Пальцы коснулись её щеки — холодной, восковой.

Нет… Это не может быть моя Мерайа… Сейчас онанапоминала куклу, оставленную кем-то, кому она больше не нужна. Тому, кто вытер об нее свои грязные мысли, а потом грязные сапоги.