Книга Дракон в разводе, страница 56 – Элисса Тир

Альдор, готовясь к вылету, смотрел на Элис, которая, стиснув зубы, помогала Келлу собирать зелья и инструменты. Она не сломалась. Она горела от гнева, но этот гнев был направлен в дело. Он видел в ней ту же силу, что была в его матери. Она гнется, но не ломается под тяжестью мира, полного яда и ненависти.

Они улетели в сумерках, два темных силуэта против багрового неба. Элис стояла на стене, провожая их взглядом, пока они не растворились вдали. Потом она повернулась и пошла в крепость. Ей предстояла долгая, тревожная ночь ожидания. Но на сей раз она не чувствовала себя беспомощной. Она чувствовала себя центром. Той точкой, ради которой сражаются. И это чувство было страшным и одновременно грандиозным. Но оно было ее.

Ночь над Полянкой была неспокойной. Не из-за драконов. С тех пор, как Элис увезли, и после того, как Брана вернули живым, но странно молчаливым, небеса над деревней были чисты. Тревога теперь исходила из самой земли. Она была в увядших, почерневших стеблях ржи. В странной, маслянистой пленке на воде в колодцах. В тихом, беспрестанном кашле, который доносился из многих домов. Страх поселился здесь плотно и надолго, приняв форму суеверного шепота: «Это она. Элис. Разгневала дракона. Или продалась ему. И теперь он мстит нам за это».

Альдор и Келл опустились на опушке леса, на достаточном расстоянии от деревни, приняв облик, максимально скрывающий их сущность. Альдор превратился в высокого, угрюмого лесничего в потрепанном плаще, Келл – в его спутника, знахаря-странника с бледным лицом и котомкой, полной склянок. Даже так их появление в деревне могло вызвать подозрения, но у них не было выбора.

Их встретила тишина и запах болезни. Деревня, обычно полная звуков даже ночью, была притихшей, будто вымершей. Лишь в одном доме горел свет – в доме старосты. Туда они и направились.

Их впустили после недолгих переговоров через дверь. Староста постарел на годы за последние месяцы. Его глаза были впавшими, полными усталости и страха. Рядом с ним сидел Бран, на руке у которого была свежая, неглубокая, но воспаленная царапина, будто от когтя.

– Странники, – хрипло сказал староста. – Не время сейчас для путников. У нас мор на скотину, на урожай, на людей. И не знаем мы, от чего лечить.

– Мы слышали, – сказал Келл, его голос звучал мягко, успокаивающе. – Мы специализируемся на таких недугах. Разрешите осмотреть больных, воду, землю.

Староста с подозрением посмотрел на них, но отчаяние взяло верх.

– Ладно. Делать нечего. Только… – он кивнул на Брана, – парень наш пытался сам разобраться. Ходил к старым шахтам на краю леса, откуда, по слухам, выползала какая-то нечисть. Вернулся с этой царапиной и с тем, – он указал на грубый, обернутый тряпкой предмет на столе.

Келл осторожно развернул тряпицу. Внутри лежал камень. Не простой. Темный, пористый, как пемза, но от него исходил легкий, едва уловимый жар и сладковатый, тошнотворный запах. Альдор, едва взглянув на него, ощутил знакомое, ненавистное присутствие.

– Вулканический шлак, – тихо сказал он. – С Огненного хребта. Заряженныйотравой.

– Откуда? – спросил Бран, его взгляд был мутным, будто он был в полудреме. – Там в шахте что-то было. Шуршало. И светилось красным. Я убежал.

– Ты правильно сделал, что убежал, – сказал Келл, уже открывая свою котомку. – Эта царапина не от когтя зверя. Это ожог. Ядовитый. Сейчас обработаю.