Книга Дракон в разводе, страница 30 – Элисса Тир

Она взяла перо, чернила и чистый лист. И начала рисовать. Не лист папоротника. А дракона. Того, что видела сегодня. Яростного, огненного, прекрасного в своем разрушительном гневе. Она рисовала по памяти, вкладывая в линии весь холодный страх и отторжение, которые вызвала у нее Игнита. Это был ее способ осмыслить угрозу. Превратить ее в узор на бумаге, над которым она имела власть.

Когда через несколько часов Альдор заглянул в зал, он увидел ее склонившейся над столом, с пером в руке, с сосредоточенным лицом. И на листе удивительно точный, пусть и схематичный, образ его бывшей жены в драконьем облике, запечатленный в момент взлета, полный динамики и скрытой ярости.

Он остановился на пороге, не решаясь войти, и смотрел. Она не рисовала цветы или звезды. Она рисовала их мир. Со всеми его опасностями и сложностями. И в этот момент он понял, что ошибался. Она не хрупкая вещь, которую нужно защищать. Она была ученицей. Быстрой, наблюдательной и невероятно смелой. И, возможно, именно это делало ее для него опаснее любой Игниты. Потому что такая ученица рано или поздно задаст вопросы, накоторые у него не будет легких ответов.

Но пока что он видел лишь одно: она сражалась. Как умела. И он не мог не восхищаться этим.

Он тихо отступил, оставив ее одну с ее рисунком и ее новообретенной силой. У него самого было много работы. Враг показал себя. Игра начиналась по-настоящему.

После визита Игниты в Аэрии воцарилась тишина, но это была тишина иного рода. Не мирная, а звенящая, как натянутая тетива. Альдор реже появлялся на совместных трапезах, а когда приходил, его мысли явно были далеко. Он чаще пропадал в обсерватории или в своих покоях, откуда доносился приглушенный гул. То ли голоса, то ли магические интонации. Он вел переговоры или готовил оборону. Возможно, и то, и другое. Это тревожило Элис. Она не хотела, чтобы он закрывался.

Келл тоже стал более сосредоточенным и молчаливым. Он чаще проверял магические печати на воротах и воротках, обходил дальние стены с каким-то сложным прибором в руках, похожим на компас со светящейся иглой. Даже древний гном Борк, обычно погруженный в свой мир шестеренок и рычагов, начал чинить давно заброшенные катапульты на стенах, ворча что-то про «огненных выродков» и «недостойную осаду».

Элис чувствовала себя лишней. Ее маленькие победы – оживающий черничный куст в саду, все более уверенные линии в рисунках – меркли перед масштабом надвигающейся угрозы, которую она смутно ощущала, но не понимала до конца. Она попыталась спросить Келла, но тот лишь отмахнулся:

– Не ваша забота, госпожа. Лорд Альдор все уладит. Вам лучше сосредоточиться на саде.

Но сад не спасал от тревоги. Она ловила себя на том, что прислушивается к каждому шороху, вглядывается в горизонт, ожидая увидеть рыжую точку на фоне синего неба. Она спала плохо, и ей снились кошмары: Игнита, смеясь, сжигала ее избу и родные места; драконы с глазами, как у Альдора, но без капли тепла, кружили над Полянкой; а она, Элис, стояла на краю ледяной пропасти в Аэрии и не могла пошевелиться, пока Альдор сражался с чем-то огромным внизу, не обращая на нее внимания.

Она поняла, что не может просто ждать. Она должна что-то делать. Но что? Она не умела сражаться. Не знала магии. Ее знания трав и умение рисовать казались смехотворными в преддверии войны драконов.