Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 64 – Адриана Вайс, Мария Минц

— То есть, вы все-таки думаете, что я в сговоре с Диареллой? — горько усмехается Камилла. — Что я специально доводила академию до такого состояния?

— Я ничего не думаю, Камилла. Я хочу понять. Просто ответьте на мой вопрос, — тихо, но настойчиво прошу я. — Расскажите мне все как есть.

Она долго молчит, борясь с собой. Затем, с тяжелым, надрывным вздохом, она начинает рассказывать. И ее рассказ оказывается страшнее всех моих подозрений.

— После того, как мистер Розвелл ушел, Диарелла взяла в свои руки все, что касалось денег, — говорит Камилла, и ее голос дрожит от сдерживаемых слез. — Поначалу я, как и положено, подавала ей заявки на ремонт. «Протекает крыша в западном крыле, госпожа Диарелла. Нужно десять рулонов пергамента и ведро смолы». «Сломался котел в прачечной, нужно вызвать мастера». Она всегда улыбалась, кивала, говорила: «Конечно, Камилла, я все улажу». И она действительно все улаживала.

Камилла делает паузу, сглатывая ком в горле.

— Правда, только на бумаге. Диарелла выделяла средства. Подписывала сметы. В отчетах для Совета все было идеально: на ремонт крыши выделено столько-то, на починку котла – столько-то. Но до меня эти деньги… они просто не доходили. Я приходила к ней, спрашивала, где средства, где мастера.А она разводила руками: «Ох, Камилла, ты же знаешь, какая у нас бюрократия! Казначейство задерживает выплаты. Ждем». Или: «Мастер заболел, ищем нового». Или просто: «Не мешай мне работать, у меня и без твоих крыш дел по горло!». Я оказалась в ловушке. На бумаге – я получаю средства и ничего не делаю. А на деле – у меня нет ни гроша, и все вокруг разваливается. Я пыталась жаловаться, но кому? Диарелла показывала всем свои «липовые» отчеты, и я выглядела в глазах других просто ленивой, некомпетентной ключницей, которая не может справиться со своими обязанностями.

Я слушаю, и у меня волосы на голове шевелятся от такой наглости.

— Когда я пришла к ней и поставила вопрос ребром, пообещав рассказать обо всем совету, она рассмеялась мне в лицо, — продолжает Камилла, и ее голос становится все тише и тише, едва не скатываясь в бессильный шепот, — А потом сказала: «Еще одно слово, Камилла, и ты тут же вылетишь отсюда за растрату бюджета академии. И куда ты пойдешь? Кому ты нужна в этом захолустье без работы и с такой рекомендацией? Так что разворачивайся и проваливай, чтобы я тебя больше не видела! А если попробуешь выкинуть еще что-то в таком духе, то за все твои “финансовые махинации” отправишься за решетку на ближайшие несколько лет!».

От масштабов этой подлой, продуманной схемы мои руки сами собой сжимаются в кулаки. Диарелла не просто воровала. Она планомерно уничтожала академию, прикрываясь чужой репутацией, делая из преданного своему делу человека козла отпущения.

— Вот я… и смирилась, — заканчивает Камилла со слезами на глазах. — Поначалу я пыталась делать то немногое, что было в моих силах. Латать дыры подручными средствами, закупать что-то на собственные деньги. Но потом… я просто сдалась… Простите…

Я подхожу к ней и осторожно кладу руку ей на плечо.

— Это вы меня простите, Камилла. За мои подозрения.

Камилла всхлипывает и крепко зарывается в мое плечо лицом.

Теперь я окончательно уверена: пропажа отчетов – дело рук Диареллы. Она испугалась, что Райнер, с его острым умом, вскроет всю эту гнилую бухгалтерию. Вот и решила замести следы.