Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 172 – Адриана Вайс, Мария Минц

Эдгар и неизвестный движутся с нечеловеческой скоростью, воздух вокруг них взрывается вспышками магии. Отблески драконьего пламени сталкиваются с фиолетовыми разрядами, земля буквально стонет под их ногами.

Я смотрю на этот безумный смертельный танец затаив дыхание, и с ужасом понимаю, что даже сейчас, в своем боевом обличье, Эдгару не легко дается схватка с этим неизвестным в капюшоне.

Но тут, когда Эдгар, кажется, готовит решающий удар, происходит что-то странное.

Неизвестный вскидывает руку. Яркая, ослепительная, белая вспышка бьет по глазам. В воздухе перед ним мерцает и будто расходится в стороны, образуя рваную, пульсирующую дыру в никуда.

И он, этот неизвестный, не колеблясь, ныряет в нее.

Дыра моментально схлопывается, оставляя после себя лишь запах озона и оглушительную, мертвую тишину.

Эдгар издает яростный рев и бросается туда, где только что была дыра в пространстве,но его когти лишь царапают воздух.

Чешуя на его коже медленно втягивается обратно, глаза перестают гореть серебром, снова становясь серыми, как грозовое небо. Но ярость в них все еще полыхает.

Рядом раздается стон. Громвальд. Он приходит в себя, садится, держась за голову.

Эдгар на мгновение бросает на него взгляд, а потом в два шага оказывается рядом со мной. Он опускается на одно колено, и его руки, сильные, горячие, осторожно касаются моих плеч.

— Анна. Ты цела? Он ранил тебя?

Я смотрю на него, на его встревоженное, до боли родное лицо, и не могу вымолвить ни слова.

Меня трясет. Мелкой, противной дрожью, от которой сводит зубы.

Я лишь молча киваю.

— Но… как? — наконец, шепчу я, и мой голос звучит, как скрип несмазанной телеги. — Ты же… ты же уехал.

— Я почувствовал, — говорит он, и его голос, низкий и рокочущий, действует, как самое сильное успокоительное. — Резкий, мощный всплеск магии.

«Защитный контур Громвальда», — проносится у меня в голове, — «Должно быть он почувствовал, что конур был уничтожен».

— Я испугался, что с тобой что-то случилось, — он осторожно, почти невесомо, касается моей щеки, стирая грязь и слезу, которую я даже не заметила. От этого простого, нежного прикосновения у меня внутри все переворачивается. — Пришлось вернуться.

— Спасибо, — выдыхаю я, и в этом слове – вся моя благодарность, все мое облегчение, вся моя… нежность к этому человеку, — Ты спас меня. Если бы не ты… я… я…

Мой голос дрожит, я даже не в силах закончить фразу.

Увидев это, Эдгар осторожно, почти невесомо, поднимает меня на ноги и прижимает к себе.

Я утыкаюсь лицом в его грудь, вдыхая запах кожи, озона и дыма, и впервые за все это время позволяю себе быть слабой. Я просто стою, вцепившись в его рубашку, и плачу, сотрясаясь от беззвучных рыданий.

А он просто держит меня. Крепко, надежно, как будто пытается своей силой, своим теплом защитить меня от всего мира.

— Кто это был, Анна? — наконец, шепчет он мне в волосы, когда я немного успокаиваюсь.

Я отстраняюсь, вытираю слезы и растерянно качаю головой.

— Я не знаю. Он… он был в капюшоне, я не видела его лица. — честно отвечаю я. — Но… это уже второй раз, когда он угрожал мне.

Я вижу, как темнеет его лицо.

— О чем ты говоришь?

— Он напална меня в первую же неделю после моего приезда. Точно так же. С ножом, у ворот.

— И почему ты молчала?! — в его голосе звенят стальные нотки.