Книга Таро на троих, страница 47 – Анна Есина

Очухался он быстро. Тряхнул чарующей серебристой гривой и ломанулся на брата. Мощные удары сыпались один за другим. В челюсть, в грудь, по правому боку, в плечо — я улавливала лишь глухие отзвуки и морщилась.

Прошло всего пару секунд, а эти двое умудрились измордовать друг друга по полной программе. Пока собирала воедино вначале себя, а потом жалкие обрывки футболки, слазила со стола и размышляла, с какой стороны подступиться к парочке воюющих идиотов, они уже катались по полу и с попеременным успехом душили один другого.

Наскочила на Тёму и попыталась оторвать его руки от горла брата.

— Всё, разошлись! Хорош, Тёмыч, хорош, я сказала!

Он зыркнул на меня чёрными глазищами, а потом мы с ним оба разлетелись по разным углам кухни. Зар-таки бабахнул, о чём не раз предупреждал меня его братец.

Истинный облик белокурого инкуба был зрелищем, от которого замирало сердце — не от ужаса, а от почти религиозного трепета перед совершенством, граничащим с безумием. Его фигура, и без того высокая и статная, в демоническом проявлении словно вытягивалась, обретая нечеловеческую пропорциональность: линии тела становились резче, мускулы — выразительнее, но без грубости, будто высеченные рукой гениального скульптора, задумавшего создать не воина, а божество. Кожа, прежде тёплая и человеческая, теперь излучала приглушённое перламутровое сияние. Казалось, под ней пульсирует не кровь, а жидкий свет.

Лицо его преобразилось до состояния, которое можно было бы назвать ангельским, если бы не тонкие, едва уловимые знаки иной природы. Черты стали безупречными: высокие скулы, прямой тонкий нос, губы, очерченные с почти неземной точностью. Глаза, прежде голубые, теперь пылали внутренним огнём — лазурным, как глубина океана, но с вкраплениями багрового, будто в их бездонных зрачках тлели угольки древнего пламени. Волосы, золотистые и густые, словно оживали: они струились, не подчиняясь гравитации, и время от времени вспыхивали искрами, напоминающими звёздную пыль. За спиной проступили крылья — не пернатые, как у ангелов, а сотканные из мерцающего тумана и света. И лишь кое-где, в самых тенях его облика, проскальзывали узоры — тонкие, как паутина, тёмно-алые линии, напоминающиедревние руны. Они извивались, то пропадая, то появляясь вновь, словно напоминая: это совершенство — не божественное, а демоническое. И в этой двойственности была его истинная сила: он манил, как свет, и пугал, как тьма, и невозможно было отвести взгляд.

На этот раз я успела втиснуться между враждующими. И хотя от Светозара невозможно было отвести глаза, так завораживал его внешний вид, я сумела повернуться к нему спиной и положила руки Тёме на грудь.

— Заканчивайте с этим! Хватит!

Мой вопль отчаяния повис в воздухе. Тёмыч попытался загородить меня собой, на что Зар недовольно заворчал и выдал целую тираду на своём гортанном наречии. Брат в долгу не остался и тоже наговорил с десяток агрессивных слов. Оба оскалились, как пара волков, выясняющих, кто из них вожак стаи.

У меня буквально руки опустились. Захотелось взять из раковины сковороду и хорошенько отходить обоих по щам. Ну невозможно же терпеть!

К счастью, Зар угомонился сам. Отступил на шаг, потупился. Блеснула вспышка холодного белого света, и он вернулся в привычную ипостась весьма бессердечного ублюдка. С минуту мы просто стояли, насторожённые, взвинченные до предела, потом синхронно выдохнули.