Книга Таро на троих, страница 39 – Анна Есина

Экран телевизора мерцал яркими красками, шла уморительная комедия «Крысиные бега». От романтики я отказалась наотрез, забраковала даже фильмы с рейтингом 12+. Мало ли как отреагируют демоны на сцены с розовыми сопельками.

Попкорном хрустели все втроём, а спустя полчаса осмелились заговорить.

Первым нарушил тишину, естественно, Тёма.

— Так почему ты выбрала профессию кибер-чаровницы?

Зар покосился на меня, но головы не повернул. Изобразил отсутствие интереса.

— Потому что юриспруденция — это про логику, правила и доказательства, а гадание — про свободу, фантазию и создание своей реальности, — честно призналась и даже победно улыбнулась, когда светловолосый демон всё же не выдержал и посмотрел на меня с любопытством. — Я всегда любила нестандартные решения и не хотела ограничиваться чужими рамками: здесь я сама себе начальник, могу быть творческой и при этом помогать людям — только без бюрократии и строгого протокола.

Диплом юрисконсульта с отличием — не ошибка прошлого, а мой секретный козырь: он научил меня побеждать и мыслить стратегически. Но жизнь слишком коротка, чтобы всегда играть по чужим правилам. Так что я выбрала путь, где можно слушать не только разум, но и сердце, — и делать людей счастливыми с улыбкой и щепоткой волшебства.

— Ты хотела сказать, щепоткой обмана, — поправил зануда Зар.

— А ты никогда не обманываешь?

— Стараюсь избегать лжи.

— Заливает ведь, да, Тём?

— Ну, как тебе сказать. Чаще всего он и впрямь выдаёт правду в глаза, из-за чего частенько влипает в неприятности. Особенно в отношениях с отцом.

Поёжилась при упоминании этого мерзкого типа. И хоть братьям удалось меня уверить, чтони в каком аду я не была, а пытки и близкое знакомство с Асмодеем и его прислужниками мне только пригрезилось, настроение сразу вильнуло к отметке минус двести пунктов.

— Я тут краем уха слышала ваш разговор о матери. Она нездорова?

Зар застыл с занесённой над моей лодыжкой рукой. Метнул взор на брата, тяжёлый, запрещающий, но тот только отмахнулся и зачастил.

— Её зовут Лирия, и когда-то она была ведающей — не демоницей, не созданием из преисподней, а той, кто держал равновесие между мирами. Она знала языки ветра и камней, умела читать следы теней и врачевать не только тела, но и души. С Асмодеем она встретилась не в аду, а на границе — там, где реальность истончается. Он пришёл за знанием, она дала его не за плату, а за взгляд, за слово, за обещание. Родились двое сыновей: старший — словно отголосок отцовской власти, младший — отражение её собственной светлой упрямости.

Я слушала, затаив дыхание, и следила за странной реакцией Зара: он сжимал и разжимал кулак и так интенсивно стискивал челюсти, что доносился хруст зубов.

— Но равновесие рухнуло. Лирия попыталась удержать то, что держать было нельзя: вмешалась в сделку Асмодея с иными силами, хотела спасти то, что должно было сгореть. В ответ на её дерзость ей подарили проклятие — не смерть, а распад памяти и воли. Её сознание стало трещать по швам: вспышки ярости, как отголоски чужих воли и боли, провалы в ничто, как плата за попытку переписать судьбу. Её поместили в клинику, где стены глушат эхо миров, а ритуалы-фиксации лишь временно скрепляют её рассыпающуюся суть.

— О какой сделке идёт речь? И что пыталась спасти ваша мать? — не сумела сдержать любопытства.