Книга Трусливая Я и решительный Боха, страница 62 – Елена Саринова

- Дарья Владиславовна! – спрыгивая в чавкающий подталый снег, просиял Игнас. Вот сразу видно, торжества подобного момента я не в одиночестве ждала.

Подтвердился данныйфакт и нервно закусившей нижнюю губу, Бозеной. Она, правда, покидать седло не стала. Просто тревожно-внимательно взглянула на меня:

- Жимка? Точно? – и, дождавшись воодушевленного кивка, понеслась вдоль вставшего обоза. – Павол?! Готовь…

- Уже! – прилетело из конца обоза ей навстречу. – Владетельная госпожа?! Нам на пустых санях напротив вас не развернуться!

- Ой! – в предвкушении, едва не подскочила я, чтоб, подхватив подол, нестись вперед покруче Душки, но получила строгое в затылок:

- Владетельная госпожа?! Госпожа Павлина?! А одеваться потеплее?

Чень кудлатый. Бранка! И в такой момент. В итоге чувствуешь себя не первооткрывательницей спрятанных богатств, а Алешем в соплях на стылой горке:

- Я сейчас…

То, что низкорослая Жимка – место круглогодичного паломничества, я догадалась сразу, только лишь на длинных новеньких санях в сопровождении двадцати бойцов охраны, Хонзы во главе, Павола на вожжах, Павлины под моим бочком и Бозены с Игнасом по бокам, круто спустилась с тракта на дорогу в поле. Она двумя плотно укатанными колеями от многочисленных  полозьев вела прямиком туда, к горе.

- Как интересно, - почесала я нос, достав правую руку из-под косматых шкур.

Сани эти ради нашего персонального паломничества в срочном порядке там же, на обочине Хашского тракта, освободили от двух коробов, плотной серой парусины и обтёсанных жердей, из которых в экстренных условиях возводятся походные шатры. Все это сейчас аккуратной кучей возвышалось в стороне от нашего зелёненького воза. И я, невольно задумалась: «А на чьем же подотчёте данный походный инвентарь?». Ну, а потом как праздничный салют, который освещает всё вокруг себя: «А к нам же господин Павол вернулся!»

- … вот так и ходят, Владетельная госпожа.

- О-о, - главное, если прослушал, звук этот важно протянуть, ну а потом дополнить. – А давай еще раз по озвученным аспектам.

Павлина тоже пальчиками поскребла свой аристократический, с легкой горбинкой нос и с вдохновением продолжила. – Аспект один. Двоякое отношение местных к Жимке. С одной стороны, постоянно ездят, а с другой испытывают священный страх.

- Причина страха? – уточнила я.

- Опыт, - хмыкнула Павлина. – Многолетний. И больше никто не таскает из снежного тоннеля в жарье снегдля продуктовых ледников, потому как продукты в нем испортятся гораздо раньше. А лед не топят, чтобы пить его. «А почему?», вы спросите. Семнадцать лет назад одна селянка из Подстачника на льду здешнем наварила ржачу[1]. И многим продала ее, как чудодейственный целебный эликсир.

- А это не тогда ль солдаты целую шестидёву вылавливали в лесу, нет, получается, в роще полоумных, что хоронились там, якобы, от здоровенных ченей? – хмыкнула Бозена, скачущая верхом с моего бока.

Павлина интенсивно закивала. Однако, повторно огласить второй аспект ей не удалось – мы добрались до места.

Жимка. Вблизи она уже не выглядела так умильно мелко, потому что закрывала солнце и отбрасывала собою угрюмо сумрачную тень. Мы встали в стороне от высокой и дышащей холодом снежной арки. И пока воины спешивались и перестраивались в два ограждающих ряда, я застывшим сусликом стояла и… ждала. Да, ждала. Ну а чего? Ну, мне тогда казалось, встречи.