Онлайн книга «Трусливая Я и решительный Боха»
|
Струк не обманул. Мы доползли. В последние верши жадно глядя как приближаются, постепенно заслоняя собой все пространство вокруг, снежные вершины Пыхтюхской горной цепи. А лес, казавшийся совсем недавно величественно высоким, выглядит теперь мелким пожухлым кустарником на фоне этакой каменной мощи… Знакомое еще по прежнему моему миру двойственное ощущение ничтожности собственной и близкой причастности к чему-то великому, вечному… Вот меня понесло. Но, прямо на крыльце Первой хазы моментально же отпустило: - Ох, простите, Владетельная госпожа! Юркая мужская фигура, выскочившая прямо перед нами из сеней дома, без оглядки поспешила укрыться за ближним углом. - Успел, - подавил тихий смешок Хонза, сопровождавший нас с Бозеной. - Перевухов сын, - выдохнула, глядя с прищуром вслед мужчине, моя содружница. Пункт «Казначейский шпион» в плане двух первых суток пути начал свое осуществление. И мы, по очереди переступая порог, вошли в дом. Внутри Первой государевой хазы царил полумрак и почти уличный холод. Массивная круглая печь в самом центре гулкого зала если и топилась когда-то, то точно не в последние дни. У дальней выбеленной стены темнел вполне казенный гарнитур: пара деревянных диванчиков и письменный стол. Однако, из углов ощутимо несло запустением - сырой пылью, а на окнах во много слоев проглядывались лихие морозные узоры. Я даже ностальгически залюбовалась. Узорами, не горшком с засохшей геранью на ближнем из подоконников. И всего-то на мгновение, что уж там, пока из внутренней двери к нам не выглянул низенький и крайне растерянный мужичок. - Назовись! – моментально гаркнул Хонза. Да так, что мы с Бозеной едва сдержались от синхронного прыжка под потолок. – Перед тобой Дар Государя Бохаслава, Владетельная госпожа Дарина, и дочь Рексана Мирного, преславная княжна Бозена. На мужичка без жалости взглянуть стало невозможно. К его немалой растерянности прибавился такой вселенский страх, что в порунам троим бежать на улицу и оттуда уже на безопасном расстоянии умоляющими криками доказывать ему, что это – не конец света! Нет! - Добей меня танцем, - почему-то вместо всего перечисленного именно это на язык мой и прилетело… Умно. Но, чудо! Мужчина отмер. Вдохнул, растопырив широкие ноздри на веснушчатом носу. И со звучным стуком грохнулся коленями об пол: - Простите меня! Ради Матери-кормилицы Маики! Ради Заната-покровителя и памяти прежних моих служилых годов! - И танца не надо, - пораженно произнесла моя содружница… А грех сей, громогласно требующий прощения, так зарождался. Почти обыденно и… увольнением со службы Павола Усмиряя. Нет, сначала, шестидёвы две, жизнь обычная еще катилась по широкому Морскому тракту. Выполнялись старые торгово-обменные договора и совсем уж срочные дела (довести из Вошки до Хлавна скоропортящийся товар, гостей на свадьбу из села в село). Господин управлей не запрещал наём лошадок и повозок под такие нужды, ведь жить то надо, а при наместнике не сильно весело жилось. Но! Главное, чтоб ты по первой же требе от Государевой управы запряг и подавал. Запряг и подавал! Ну а теперь и в конюшне Первой хазы и на хоздворе лишь ветра живут. Лошадки и повозки – в новом частном деле. Вот о первых у местного усмотрителя, господина Габы, душа особенно болит. И сердце ломит: как они там? |