Онлайн книга «Евсения»
|
— А-а, тады нам пора. Прощайте. — Ну… за яйцами Евсю пришлешь… Раз уж ей так свезло, — сдуло всех троих прямо за высокий порог. — Адона, я тебе сейчас все объясню. И не делай такое трагическое лицо. Ведь, ты же… — прищурила я трусливо глаза, наблюдая из под ресниц за приближающейся ко мне дриадой, которая, вдруг резко остановилась, прихлопнула ладонь к своему сердцу, а потом с душой меня этой же ладонью по лбу треснула. — Ну да. И я о том, — пробубнила уже из крепких объятий. — Ты ведь всегда чувствуешь, что со мной, но… всегда переживаешь… Ой, давай, лучше я сама из сумки все достану? И нетак оно страшно оказалось. Испугалась я лишь, когда в дом зашел нахмуренный своим «божественным» думам волхв, оттого прикрыла подсохшим тылом вываленные на стол покупки. Но, батюшка Угост вниманием лишь недавних гостий удостоил, вперясь отстраненным взглядом в мою размотанную косу: — Что здесь Бояне с ее перечёсками надобно было? — Новостями последними приходили поделиться, — как можно беззаботнее пожала я плечами. — И о чем те новости? — Да, сплетни одни. — Сплетни? — поднял волхв на меня цепкие карие глаза. — Бабское верещание — пустое сотрясание небесной тверди, — и развернулся к Адоне. — Собери мне суму в дорогу. На заре к Охранному(1) ухожу. Три дня не будет. И чтоб никаких тут без меня… гостий, — вышел он вон, сопровождаемый угрюмым взглядом моей няньки. — Адона, а что батюшка Угост имел в виду под… Ты куда? — удивила во второй раз меня нянька, тоже удалившись за кухонную цветастую занавеску. Мне же ничего не осталось, как в гордом одиночестве насладиться видом собственных последних приобретений. Хотя, уместнее было бы сказать «насолиться», потому как купленная соль в хрустящем влагой мешочке успела пропитать своим «рассолом» все остальное содержимое сумки. И мотки с разноцветными нитками и сложенную аккуратно кружевную косынку и, что самое обидное, книгу, купленную мной после тщательного выбора. «Превратности судьбы глазами путешественника». Да, пожалуй, этот разбухший фолиант сам стал прямым доказательством собственному же названию: — Ну, хоть читать можно. Затем и брала… А, пока он тоскливо сушился на моем подоконнике, прополосканный вдобавок в кадушке на углу, мне пришлось вернуться к делам насущным — ритуалам ежедневным. Даже не знаю, чем он для моей няньки является. Мне же — сплошное удовольствие и возможность поболтать о свершившихся за день событиях. Особенно, если их много: — Ну и вот… А потом я сбежала. И ведь, действительно, сразу видно, что не местный. Одет, как… — тут вышла временная заминка с нужным образом, но, потом я нашлась. — галерщик. Я о них в книжке читала. Это такие подневольные гребцы на больших лодках. И черты тоже не местные. У наших мужиков нет таких высоких скул и… вообще у нас таких нет. А на цепочке у него — защита от магии, представляешь… Ой, Адона, больно же. Когда-нибудь я их точнообстригу, эти космы. Ой!.. Молчу… Нет, слушай. Я вот все думаю про то, что мне волчица сказала. Почему она меня «хранительницей двух стихий назвала»?.. Не знаешь? Ой-й, Адона! Дай ко я сама буду чесать… Ну, тогда, осторожнее… А мне, «тише»?.. Ну, хорошо. Буду тише говорить… Странная ты какая-то сегодня, Адона. Правда, странная… А на следующее утро я «оглохла» и «ослепла». Сопровождалось это состояние привычным нытьем внизу живота и привычной же надеждой на необратимость произошедших со мной перемен. Хотя, к ним еще прибавилось одно ощущение. Необычное, незнакомое. И если раньше я в такие, «бабьи дни» представляла себя запертой в глухой темной каморке, то сегодня в каморке той, появился, будто бы… «сквозняк» из-за приоткрытой, совсем чуть-чуть двери. И ветром от того сквозняка мне в мой замкнутый мир струйками понесло какие-то запахи… и даже звуки. Не то шуршание, не то журчание… |