Книга Евсения, страница 189 – Елена Саринова

До праздника Предвестья, отмечаемого по всей стране двадцать первого марта, оставалось всего ничего — каких-то пять дней. И сейчас, глядя в залитое солнцем окно, на дружно текущие с сосулек струи, я стояла и думала, что должна успеть еще многое, причем, именно сегодня: забрать у гнома-посредника горный хрусталь на новые браслеты, по дороге заглянуть в мастерскую и пнуть под зад живописца, что неделю мурыжит нам три «именных» подарочных горшка, пересадить пять мандариновых отростков, наведаться к Абсентусу и узнать, жив ли он после вчерашнего юбилея коллеги. И если жив, тут же его умертвить за то, что опять взорвал свою лабораторию (а нам с Мишкой опять все выгребать и обновлять). Да много еще дел, но вот… Развернувшись от окна, обвела я взглядом маленькую пеструю «Адьяну»… где Любоня то?.. И дождалась перезвона колокольчиков.

Это вообще, мое «изобретение», с взятыми за основу, глиняными «оповещателями над входом». Только мои, в отличие от оных, еще и щедро осыпали вошедших серебристым магическим «снегом».

— Доброе утро, весенняя Евсения, — да… дождалась. Только уж точно, не Любони.

У мужчины, шагнувшего за дверь, было одно завидное качество — целеустремленность. Только вот, расходовал он его исключительно не по делу. К тому же, сильно напоминал мне бывшего моего весевого ухажера, Леха (этим самым качеством да еще светлой курчавой шевелюрой). Что его, и без того «нулевые» шансы, уводило в глубокий жирный «минус». Поэтому, я привычно вздохнула (про себя) и сделала серьезное лицо (вытащила из-под прилавка «Справочник растительности Бетана»):

— Доброе утро, уважаемый Федор.

— А вы всё в трудах?

— Ага, — сосредоточилась я на рисунке «Мухожорка синюшная, предгорная».

— Расширяете свой ассортимент? — кивнул туда же мужчина.

— Нет. Составляю меню на Предвестье.

— Во как! Надеюсь, я приглашен?

— В качестве основного блюда? — пришлось мне поднимать глаза, чтобы увидеть, как мой собеседник улыбается. — А вам очень к лицу эти задорныехвостики. Даже с таким грозным взором. Ну да, я всего лишь хотел поздороваться по дороге на службу, и пожелать хорошего дня. Хорошего вам дня, весенняя Евсения.

— И вам всех благ… Федор, — с досадой отозвалась я, провожая мужчину взглядом до двери. А потом уткнула его назад, в окно… — И когда все это закончится?..

А когда колокольчики вновь «осыпались снегом», уже поворачиваясь от окна, успела подумать, что это просто обязана быть безнадежно опаздывающая от лекаря Любоня, а потом в «Адьяну», щурясь после яркого весеннего солнца, вошел Он… Стахос Мидвальди.

— Здравствуйте, — с любопытством обвел он взглядом цветочные стеллажи, заполненные горшками с гиацинтами, тюльпанами и весенними розами и остановил его на мне. — Мой друг сказал, в Медянске есть цветочная лавка под названием «Адьяна». И мне стало интересно… А ты был прав, Хран, — обернулся он к входу и я только сейчас заметила внимательно следящего за нами оттуда седого наставника.

Что же до моего состояния, то ощущение накрыло такое, будто меня, как преступницу, застигли на месте злодеяния. Причем, совершенно в этот момент беззащитной. Поэтому, я лишь сглотнула слюну и… не проронила ни слова. Стах, тем временем, подошел вплотную к прилавку:

— А почему «Адьяна»?

— Потому что… — бросила я потерянный взгляд на Храна, но поддержки оттуда не дождалась. Хотя, на что вообще надеялась? — Так захотела хозяйка, — выдала я чистую правду. Стах же склонил набок голову: