Онлайн книга «Евсения»
|
— Да ты что? — шеркнула я кончиком носа по небритой скуле. — Вот уж, глупости. — Угу. Храна взяли рядом с портом. Он еще до моста дойти не успел. И сделали это под предлогом проверки документов. Да и меня также. У них, видимо, были четкие описания всех наших физиономий. — Ага. Кроме Любониной и бесовской. — Я заметил, — усмехнулся мужчина. — Стах… Я обещала сказать тебе то, что написала в записке, — прямо в кольце из теплых рук, развернулась я к мужчине лицом. — Она на самом деле была лишь манком, но, содержала сущую правду. — Да?.. И что же там было? — коснулся он своим лбом моего. — Правда… Потому что, я на самом деле тебя люблю и готова пойти за тобой хоть куда, — закончила тихим шепотом. — Во-от, — а потом еще и вздохнула. — На край света, — тоже шепотом уточнил Стах. — Что? — Там было написано: «Я тебя люблю и готова пойти за тобой хоть на край света». — Так ты… — Молчи, — засмеялся мужчина и прижал мою голову к своему плечу. — Эта записка была единственным, что до меня дошло, но, мне очень хотелось, чтобы ты сама набралась смелости и произнесла эти слова вслух. — Так ты думал, что я могла и струсить? А тебе не кажется, что это не честно? — с усилием оторвала я голову и заглянула в глаза Стаха. — Да я вообще не понимаю, ты… ты… — и какая сейчас была разница, кто кого поцелует первым? Главное, что небесные качели, подхватили меня так высоко, что спускаться на землю совсем не хотелось… очень-очень не хотелось… ГЛАВА 23 Ночь давно откатилась луной в другую половину невыносимо звездного неба. И сейчас, сидя на крыльце, выходящем в сад, где мирно трещали сверчки, а за спиной, в кухне переливалось тремя голосами задушевное пение, с трудом верилось в оставленное далеко-далеко отсюда обшарпанное крыльцо каталажки, и в заросший бурьяном двор посреди заброшенной деревни. Да вообще в прошлое мое «заповедное» верилось с большой натяжкой. Одна лишь Адона вспоминалась прекрасно. И от этого тоже хотелось, не то петь, не то плакать. — Свида, а вот эту знаешь? Как провожала меня мать, Давай падать, умолять: Честь младую береги… — А то! Только у нас ее по-иному поют: Как провожала меня мать, Принялася наставлять: Честь девичью береги, Но, от счастья не беги. — Кх-хе… А про желанный колодец?.. — Евся? — Что, Любонь? Подруга моя, замерев у самой кромки ступени, с душой потянулась: — О-ой, и хорошо то как… А ты чего здесь одна сидишь? Где Стах? — Они с Тишком лошадей проверяют и, наверное, улицу заодно… Любонь, как-то, все ж, неловко, что мы таким табуном к твоей тетке завалились. — Да брось, — хлопнулась та рядом со мной. — Тетка Свида у меня выдающаяся. А про ее дом я тебе уже говорила — мы ее нисколько в нем не стесним, одну то на двух этажах. Тем более, всего на ночку. Да она, как узнала, что я от Ольбега сбежала, на радостях, и на год бы всех оставила. Ты ж сама-то слыхала? — Ага, — вспомнила я «радостные» обороты этой, действительно, «выдающейся» со всех сторон женщины. Хран только крякнул тогда в восхищении (в середине и в конце), а Стах согласно покачал головой. Меня же она, после знакомства, просто сгребла в охапку, а потом, обозвав «стрекозой», вдруг прослезилась. Не то, от гордости за свою отважную племянницу, не то, от жалости ко мне, по сравнению с женщинами их рода, явно «задохлой». И один лишь бесенок, перекинутый теперь в серого кобеля, остался не у дел. Если, конечно, не брать в расчет тот бараний мосол, который ему тетка Свида с крыльца кинула. Ну, ничего, я этот «моральный ущерб» умыкнутыми со стола пирогами восполнила чуть позже, но, с лихвой. Да и Стах от себя тоже, по-моему, кое-что добавил… И Любоня… Да и Хран пару раз от застолья отлучался… Бедный Тишок… |