Книга Евсения. Лесными тропками, страница 67 – Елена Саринова

- Адона, скажи, а почему ты согласилась на этот изуверский зарок? Да еще безмолвный. Ведь, я тебе - никто.

- Как это, "никто"? - тихим, певучим голосом, отозвалась дриада... Странно, я столько раз представляла себе его, этот голос, но уж точно, не таким. А сейчас вот ловлю себя на том, что просто его слушаю, даже забывая вникать в смысл сказанного. Будто песню... - Евся?.. Ты там не уснула? - легонько дернула коленом Адона.

- Нет, что ты... Так, почему?

- Я же тебе говорю - у дриад нет понятия "чужая", если, конечно, речь идет о другой дриаде. А мы с твоей матерью были лучшими подругами... до того, как она влюбилась в твоего отца и ушла из леса в Бадук, к этим шахтам. А потом, перед тем, как их нашел Прокурат, твой отец принес тебя сюда. Потому что они с волхвом были старыми знакомцами. Только никто тогда из твоих родителей не думал, что все так круто обернется, этим громогласным "Дриадским делом"[24]. До последнего надеялись, что хоть мать твою, Виолу, отпустят. А уже после суда, - вздохнула Адона. - я пришла к нему, к волхву и стала просить, чтобы он мне тебя отдал. А он отказался...

- И ты осталась.

- И я осталась... И была у него, как и ты, на "ночных прогулках".

- И как он вообще волхвом то стал, с его магическими способностями? Ведь без "подпитки" от Кобь-камня - никто. Даже сияние, как у немощного больного. Я ночью сегодня заметила.

- О-о, в свое время он был очень сильным, - не по-доброму, усмехнулась дриада. - Ведь смог же из этого леса всех выжить, вплоть до последнего шушеля[25]. А потом... просто ему так же сильно один раз не свезло, лет тридцать назад.

- И кто ж его так надежно"кастрировал"? - удивленно замерла я. - На Склочные болота сбегал?

- Нет. Подельник, - буркнула Адона, а потом, вдруг, встрепенулась. - Да то, давняя и темная история, о которой он ни с кем особо не делился. И вообще, Евся, давай ко вниз. У нас мужчина в доме, а мы с тобой языками плесневелые перины перетрясаем. Пошли. Все одно уже, не уснешь.

- Подумаешь, "мужчина", - поднимаясь с теплых колен, протянула я. - Да он, наверняка, еще долго будет дрыхнуть. Ты же ему не плесневелую, а хорошую, волховецкую перину подмахнула... вместе с койкой.

- Ох, Евся, испортила я тебя. Избаловала, - потягиваясь уже у лестницы, беззлобно расплылась Адона, а я ненароком замерла, любуясь на это небывалое доселе зрелище. Будто и у нас, внутри дома, тоже свое солнышко зажглось:

- Адона, а как мы с тобой хорошо теперь заживем.

- Хорошо, да не долго.

- Это почему? Ты в свой лес уйдешь?

- Нет, боюсь, это ты от меня уйдешь. И не в лес, - исчезла дриада в лестничной дыре... Ха, да вот еще...

"Мужчина", как и предполагалось, спал. Я лишь дверь в "господскую" опочивальню плотнее прикрыла - с детства воспитанная привычка. А потом плюхнулась на крыльцо, уже подсушенное ветром, самостоятельно расчесывать свои волны. Что же делать, когда некому теперь мной заниматься? У нас сегодня другие... как это, слово умное... приоритеты.

- Ладно, выходи, - выдохнула, зевая, зашуршавшему в кустах Тишку. Тоже, привычка у него. И кивнула на стоящую на перилах тарелку. - Это тебе от Адоны - пирожки. Бесенок тут же изобразил на мордашке большую двойную радость. Да пришлось его злорадно разочаровать. - Нет уж, цирюльник. После жирного я тебе косы плести не дам. Так что, выбирай.