Книга Евсения. Лесными тропками, страница 52 – Елена Саринова

- Это я такая догадливая или испорченная? - в ответ, сузила я на мужчину глаза.

- Ты, несомненно, полна всяческих достоинств. К тому же, в наш просвещенный век, даже ваша глушь живет в этом вопросе по-новому. Так что, еще раз тебя приглашаю: загляни на мой, пока еще, холостяцкий, огонек.

- Да что вы? Какая непосильная для меня честь, - ну, сволочь, держи. - Ой, а у меня на ладони перышко. Сейчас я его на вас сдую. Ловите... ртом... Ага. И главное, во сне вправо не кренитесь...

Любоню я нашла вскоре, все на том же длинном бревне за огородным тылом. Правда, на этот раз, без одуванного венка и в слезах:

- Ну, ты чего, подружка, - бухнувшись рядом, обхватила ее за вздрагивающие плечи. - Что, сильно худо?

- Угу, - пробубнила она в свои ладошки, а потом и сама меня обняла. - Ой, Евся, если б ты знала... Как худо то...

- Ну, а если худо, так откажись от него.

- От кого? - испуганно отстранилась Любоня, даже реветь перестала.

- От жениха, - опешила я.

- А-а... А я думала, ты про Русана... А его теперь и вовсе здесь нет, - всхлипнула, вытирая глаза.

- Я знаю. Мне Галочка сказала. И надолго он в Бадук сослан?

- Ты тоже думаешь, что Ольбег его специально туда спровадил?

- Не-ет, - удивленно протянула я. - Просто, слово вырвалось.

- Вырвалось... А я вот думаю, что специально... - протяжно вздохнула она, а потом, уж совсем неожиданно, расплылась. - Евся... А ведь тогда, в Купальную ночь... Он ведь меня нашел.

- Да ты что? - постаралась я удивиться.

- Ага... И ты знаешь, какой он... Он мне во всем признался. А потом... Ой, подружка моя дорогая, как же хорошо нам тогда было. И я так рада, что он у меня - первый, мой единственно любимый мужчина... Но, я не думала, что после той ночи...Я теперь совсем не могу его терпеть, своего жениха. Раньше, до рук Русана и губ его ласковых, думала, что смогу. А теперь точно знаю, что нет на то сил моих, - полился новый ручей из слез.

- Любонь, ну а, если, ты это знаешь, так почему ж не откажешься от своего замужества? И вообще, что Русан про все это говорит?

- Русан говорит, что... - вдруг, замолчала она. - ... Он говорит, что любит меня.

- А еще что говорит?

- И все, - расширила она на меня глаза.

- Как это, "все"? Раз любит, пусть сам тогда и женится. Ты ему говорила, что Ольбег тебе не мил?

- Не-ет. Так-то ж и так понятно. Иначе, разве б стала я с другим втихомолку любоваться? Для меня то - святой запрет, непростительный. До свадьбы - можно. Но, только с любимым... Или с женихом, - потерянно выдохнула она.

- С двумя сразу что ли? - недоуменно скривилась я. - В твоем-то случае так и получается. Любонь, чего ты молчишь?.. Ольбег что, тебя в кровать затащил, пока у вас столовался?.. Любоня?

- Нет, - отрешенно качнула она головой. - Но, он меня в гости к себе зазывал. И сказал, чтоб я вечером приезжала, после заката. И без Галушки.

- И что, ты так и сделаешь? - даже перехватило у меня дыхание.

- Евся... - тихо начала она, уставясь в одну точку. - Знать, у меня судьба такая - любить одного, а терпеть ласки другого. Вот завтра и поеду, сюрпризом. Он их любит. Потому как выбора иного у меня нет... Ты только не перебивай и не горлань на меня. Я до конца сказать хочу... Мой отец, Евся, Ольбегу очень обязан. Тот его в долю возьмет, как только я в Букошь съеду. Ты ведь сама знаешь, здесь, в Купавной нам хорошо жилось, но, то - не вечно. Скоро все молодые отсюда разбегутся и забудут старых богов. В прошлом году трое уехали - на месяц, на заработки. Да так никто из них обратно не вернулся. А в этом... Вон, даже Лех твой в наемники собрался. А за ним следом остальные потянутся. Кто - к соседям. Кто еще дальше. А что с весью станет? Кому будет нужен порядник без нее?.. Я не могу пойти против родительского благополучия. Им еще Галушке жениха достойного искать. А Русан... Русан так и будет для меня всю жизнь самым - самым. Вот и все... Теперь горлань, сколько душе угодно.