Книга Евсения. Лесными тропками, страница 13 – Елена Саринова

- А-а, - со знанием дела, протянуло дитя. - Так-то ничего. Вот у нас матушка, чуть припозднишься, так завоет, громче ее разлюбимого сепаратора. А тетка ж Адона - нёмая. Какой от ее подзатыльников вред?

- Немая? - невольно вскинула я брови. Потому, как никогда про свое "сокровище" с этой стороны не думала. - Ну и что. Мне и взглядов ее выразительных хватает, - а еще глаз ласковых и рук теплых, не смотря на холодную ее дриадскую кровь...

- Евся, а ты чёй-то загрустила, вдруг? - дернула меня за жилетный шнурок Любоня. - Кто тебе такую косу красивую накрутил?

- Адона, конечно.

- Тетушка Адона у тебя мастерица. Как ты думаешь, если я ее очень сильно попрошу, она мне свадебную косу заплетет? Чтобы с розами там и лентами?

- Конечно, заплетет. А если Я ее очень сильно попрошу, она в твои "черноземные" кудри еще и цветов Ачишки[17]натыкает, - ...чтоб "молодой" первую брачную ночь с пользой для здоровья провел.

- Ой, да ладно тебе, - отмахнулась от меня подруга, не единожды испытавшая на себе "целебность"этого, произрастающего в большом изобилии вокруг Купавной, растения. - А почему бы и тебе не обжениться с Лехом? Перебрались бы с ним тоже в Букошь. Я бы попросила... Русана похлопотать пред Ольбегом за него. Он жешь парень зельный[18], стал бы тоже гридом. Да... Русан?

Мужчина, ехавший все это время в аккурат рядом с Любоней, глянул на нее внимательно и лишь вновь кивнул, а я в этот момент чуть из рыдвана на всем ходу не вывалилась. Жизнь моя, пожухлый лист! И почему я раньше этого не замечала?.. Наверное, потому, что не видала до сей долечки их так близко друг с другом. Иначе бы точно разглядела...

- Любоня? - просипела перехватившим от потрясения голосом.

- Ась? - оторвала девушка грустный взгляд от серых мужских очей.

- Ничего... - ну, теперь держись, подруга. Несчастная ты моя дуреха. Послушная дочь. Жертвенная овечка. - Я спросить хотела: тебе теперь везде сопровождающий полагается? Ведь Солнцеворот скоро. А вдруг, качелями накроет или прямо в костер приземлишься? И не пойти нельзя. Ты ж все действо открываешь.

- Да? - выкатила на меня наивные глаза "невеста".

- Я поговорю об этом с хозяином, - впервые на моей памяти услыхала я тихий голос главного грида Ольбега...

Лавок в Букоши было завидно много, правда, сколоченных наспех, как и все остальные "засыпушки" на противоположном от прииска, скалистом берегу Козочки. Поэтому и компенсировало это множество собственную хлипкость обязательными верзилами у дверей. А вот нужная для нас с Любоней оказалась лишь одна. Правда, скучающих верзил при ней была целая парочка, это, если не считать развалившегося в лопуховой тени, здоровенного цепного кобеля.

На подкативший к самому крыльцу рыдван они и отреагировали по-разному: мужики сразу приосанились, а четвероногий страж лишь сухой нос от земли оторвал. Еще бы - страдает кобель. Кормят, чем попало, и воды чистой в чашку не допросишься. Но, осознание этого меня нисколько к жалости не подвигло. Мне вообще всегда кажется, что, кто бы ты ни был - человек, дриада или пес при будке - сам виноват во всех своих лишениях.

- Ой, звиняйте.

- Ничего, госпожа. Счас новой плеснем, - ну, это у меня случайно вышло... собачью чашку ногой задеть.

- Добро пожаловать в наш уголок вечной красоты в этом несущемся мире!