Книга Дневник беременной или Лучшее средство никого не убить, страница 48 – Елена Саринова

- Сейчас подам, - зевая, обул меня он. - Пошли.

- Куда?

- По твоему "обычному маршруту". Ты - в туалет, а я - на кухню. Чайник поставлю, мяту с душицей заварю. Ты ведь обычно...

- Ага, - сузив глаза, оповестила я.

Ник свою угрозу воплотил, и к моему приходу под медным чайником вовсю плясало магическое пламя, подпрыгивала над паром крышка. Ник сдернул чайник с плиты, влил кипятка в подставленную кружку, пустив по тихой кухне аромат. Водрузил мой чай на стол, придвинул сахарницу, мед, варенье, вспомнил про ложечку. Я - следила, молчала и ждала. Наконец, он сел за стол:

- Как ты себя...

- Где наша сковородка?

- Агата, ты чего?

- А ты чего? - душевно зашипела (Варвары тут лишь не хватает).

Мой муж вздохнул:

- Чай пей.

- Спасибо, не хочу.

- А может, рагу твое овощное разогреть?

- Ник?

Он тоскливо уставился в шар света над столом:

- Скажи, любимая, мне: что с тобой?

Вот и начало.

- Ничего.

- "Ничего"? Ты соблюдаешь пост. Но, с этим, ладно - на пользу, наш лекарь говорит. Стала, вдруг, тихой и задумчивой. Все время бледная. Когда одна, разговариваешь вслух и постоянно что-то пишешь в своем дневнике.

- Это тоже - к "нашему лекарю".

- Все перечисленное? - уточнил мой муж.

Я задумалась и постаралась быть честной:

- Нет... Ник, все нормально.

- А малыш...

- А что, "малыш"?

- Он очень беспокойный. Хотя в этот период должно быть наоборот.

- Кто тебе сказал?

- Я... читал.

- Так, наверняка, про обычных беременных, а не обремененных беролаков.

- Агата, расскажи мне: что с тобой? Я должен знать. Чтоб быть готовым.

- К чему, мой любый? - и в правду, интересно.

- Ко всему.

Вот это да...

- Ник?

- Что?

- Спать пойдем.

- Агата?

- Я сейчас лишь одного хочу: чтоб ты меня обнял, прижал к себе и мы с тобой уснули вместе.

- О-ох... Ну что с тобой поделать?

- Спать пошли?..

- Спи, любый. Спи.

Бессовестно, конечно, накладывать на Ника заклятье сна, но... я должна ее увидеть. Должна.

Сегодня ночью она пришла. Встала тихо у стола. Я тоже молча уткнулась взглядом в полотенце на крючке сквозь мутный силуэт. Потом не выдержала:

- Стэнка, я тебе, хотя б немножко, помогаю?

- Да. И с каждым днем все больше. Тебя это тревожит?

- Не знаю, - и мотнула головой. - Я не знаю. Я лишь надеюсь, что все не зря. И... ты мне снилась.

- Я в снах не разбираюсь, - вздохнула травница.

- Я - тоже... Что следующее у нас?

- Самое большое твое благое дело. И самое сложное. Ты должна быть к нему готова.

- К чему? - посмотрела я в глубокие глаза.

- Я расскажу, когда закончу свой последний рассказ...

__________________________________________

15 апреля.

- Стэнка, подружка, теперь ведь тебя точно возненавидят все наши стожковые невесты, - такой вердикт после рассказа вынесла Солена, страдальчески вздохнув.

Будто до дня минувшего она была примером. Образчиком. Хотя вчера еще травница задумалась. Но, ненадолго. А теперь и вовсе...

- Красота и... благолепие, - потягиваясь безмятежно, застыла напротив распахнутого в палисадник окна. И повторила. - Красота.

Воробьи в кустах сирени согласно ей загалдели. Ветер взметнул от земли запах жасминов и чистой росы. Черная корова повернула к окну Стэнки голову, брякнув колокольчиком на шее. Зевающий пастух шугнул ее к остальным, медленно идущим вдоль улицы на выпаса. Солнышко выглянуло из-за тучи, скользнуло по травнице своим лучом...