Книга Дневник беременной или Лучшее средство никого не убить, страница 37 – Елена Саринова

- Скажи, - и Стэнка сникла.

- Отец Зоил догадался, что неспроста ты колокол наш выкупила.

- Солена, откуда ему то знать?

- Ну-у... он много знает про всех нас, - задумчиво скосилась та в озерные камыши.

- О-о. "Тайна исповеди"... А про меня откуда? Я ж... - и смолкла, открыв рот. - Соле-на?

Подружка фыркнула:

- А что? Я только про себя ему всегда, но...

- Но-о?

- Но, наши жизни так заплетены...

- И-и? - сузила глаза Стэнка.

- И я иногда не замечаю, когда рассказываюуже и про тебя. А он не останавливает.

- Матушка моя!

- Но, и не спрашивает никогда специально!

- Конечно! - надула щеки травница. - Зачем ему "специально спрашивать", когда и так всё выложат. И что ты про меня...

- А мы уже пришли, - воодушевленно дернула подружка за калитку. Потом, вдруг, замерла. - Стэнка... я только доброе всегда. Ведь ты - добрая. Ты...

- Ладно, - вздохнув, смирилась та. - Что теперь то? Знает он, и знает. Да и какая мне, вообще, разница? Только, в следующий раз, ты, это, за двоих и причащайся.

- О-ой.

- Опять, "грех"? - уточнила, застыв на крестное знаменье. - Уф, ну...

- ... с Богом, - подхватила, сама крестясь, Солена.

- Ага. С Богом. Ну, я пошла, - и боком проскользнула в дверную тень...

Стэнка в последний раз наличествовала тут своей персоной... давным-давно. Тогда от сквозняков трещали свечи. И окна были все покрыты узорами, похожими на корни изо льда. Сейчас же под сводами носились воробьи. Теплый ветер из открытых створок лениво качал дым ладана напополам с ромашкой. Ее букеты стояли здесь везде: у икон, на узких подоконниках, на столике в хорах(2). А расписные стены привычно не давили своими божественными яркими картинами. Стэнка, оглядевшись от дверей, пришла к решенью: "Наверно, потому что, пусто и тихо"... Покойно... И расслабленно вздохнула. Потом еще раз огляделась, уже внимательней: "А дальше что?".

- ... а я вам говорю, - через мгновенье открылась слева боковая дверь. - пора уж вам, обеим, - бабка Ружана с ведром в одной руке и с тряпками в другой, сунула подмышку тряпки и перекрестилась. - День добрый, девонька. Пришла?

За нею следом, пыхтя под горами половиков, возникли Марыля с Каролинкой (первой "красотой" в Стожках). Девы, косясь на травницу, бросили свои поклажи рядом на скамью.

- Так мы еще и пол вам мыть поможем, - робко продолжила Марыля. - Баба Ружана? А?

Каролинка сдвинула свои густые брови:

- Работы много здесь, - и по-деловому обозрела храм. - Так мы бы...

- Домой идите, - прошипела в ответ старушка. - Сама помою и всё тут застелю... Кому сказала? Кыш, - и проводила строгим взглядом обеих до дверей. Да, у нее авторитет здесь явный. А вот торчащую по-прежнему у входа Стэнку вновь одарили "неавторитетным" взглядом. - А ты чего стоишь?

- Я? - как можно тише, чтобне отдаваться в сводах, выдохнула та. - Так, а что мне...

- А вот тебе работа как раз есть. Иди сюда.

- Иду, - вздохнула девушка.

"Наставница" ее просеменила до первой иконы на стене:

- Вот, - кивнула на нее. - Будешь омывать.

- Что делать? - переспросила Стэнка.

- Стирать пыль с рам.

- Срамную пыль?

- Да ты... - выпучила глаза старушка. Потом опомнилась. - Рамы мокрой тряпкой шоркать, а сами иконостасы - сухой и мягкой, прости нас, Бог. Вняла?

- Ага.

- Пройдись по всем. Их тут немного осталось после охальника этого, отца Криспа. А как с иконами закончишь, омой перегородку с алтарем.