Книга Дневник беременной или Лучшее средство никого не убить, страница 13 – Елена Саринова

Мой любимый "кашемировый кобель" удивленно вскинул брови:

- Агата, а подвалом домой?

- Наш лекарь-зануда лишний раз запрещает, - кстати, правда. - А к вам что, совсем, как за границу? И даже в твоем сопровождении? - вот здесь надо придать лицу трагизм, а позе неизбежность.

- Доча, а тут в скверике же есть... - испортила весь эффект не менее изумленная мама.

- "Вот помолчи сейчас", - пришлось на нее ментально шипеть.

- "Чудишь?" - уточнили в ответ.

- "Агата, ты серьезно?" - а это уже папа.

- Ага, - вслух оповестила я обоих. - Так что...

- Пойдем, - и родитель, наконец, развернулся.

Прямо через вечную толчею в холле, по лестнице с лунками в камне и уже на ее середине в нос ударил нет, не запах "дамских духов" (им от папы разило прочно), сырой известью, лакированным деревом и пылью:

- У вас здесь что? - и поддернула на всякий случай юбку.

Папа обернулся на ходу:

- Ремо-нт, - произнес со вселенским страданием.

- А-а... И давно?

- Второй месяц уж, - и оба пригнулись от грохота над головами.

- Не поняла? - сузила я глаза в лестничную высь.

- Ремонт, говорю! - проорал, глядя туда же мой отец. - И, видимо, у кровельщиков обед закончился. Магией бы уж давно справили, а у нас ведь ею... сама знаешь. Вот и страдаем второй месяц.

- Нет, ну надо же.

- Агата, ты о чем? - и уже на площадке верхнего третьего этажа отдышавшись, стряхнул с кашемировых плеч пыль. - Где у нас туалет, ты тоже сама знаешь. Или и туда проводить?

- Да не стоит, - великодушно разрешила я, водя по сторонамносом. - А где он? Ремонт? Несет, вроде...

- Ну да, мне и "повезло". Мало того, крыша потекла в аккурат над моим столом. Пришлось прошлогодний подмоченный отчет переделывать. Да и кучу всего остального. До сих пор по вечерам тут торчу.

- Так ты теперь без кабинета?

Родитель мой кивнул:

- Совершенно точно.

- А где тогда?

- В другом конце коридора.

- Я к тебе зайду. Попить воды.

- Конечно, заходи. Дверь тоже последняя направо. А я пока...

- Иди-иди, - и проводила взглядом кругленькую родную фигуру. - Ремонт, значит? Ну-ну... Ой...

Через семь с половиной минут, использовав "гостеприимство" соответственно предлогу, я уже стояла на пороге большого углового кабинета. Тысь, моя майка!

- Агаточка, дверь закрой, пожалуйста! - и это первое, что услышала, после чего сразу захотелось развернуться на сто восемьдесят.

А почему? Это был не кабинет, а оранжерея со всеми вытекающими отсюда (духотой, влажностью и вечной тенью). Причины красовались на широких подоконниках в расписных кадках и радовали глаз бледно-желтыми плодами, в коих я признала...

- Лимоны?

Почтенная госпожа Игнатюк (единственная знакомая мне из трех здешних обитательниц оранжереи), качнула своим "башенным" седым начесом:

- Джингарские комнатные лимоны. Очень капризны. Именно поэтому я и просила тебя дверь прикрыть.

- А-а, - скосилась я на папу, оккупировавшего со своими бумагами самый дальний угол. Тот мне обреченно скривился. Я - распахнула пальто и ослабила шарф. - А попить в вашем "Джингаре" предлагают?

- Агата, иди сюда, у меня графин...

- Ах, что вы, Людвиг! - заткнула его госпожа Игнатюк. - У нас есть и получше воды. Кристиночка!

Вот насчет "получше" меня бы сейчас сквозняк сильно устроил. Однако, раз приперлась, надо терпеть и я уселась на стул рядом с родительским столом... Бедный мой папа. Он жару переносит на манер мороженого в рожке, а здесь сущий "цитрусовый ад". Что же касается остального (ради чего и приперлась), кроме вышепоименованной матроны, у столика с чайной посудой суетилась сейчас некая "Кристиночка". Блондинка с глазами дриады и другими их выдающимися достоинствами. Третья же особа женского пола торчала за своим заваленным папками столом. Вот в нее я и уперла профвзгляд: очки, умные глаза и ухоженные темные волосы в хвосте. Она то,пожалуй, и составляет единственную здесь теоретическую угрозу моей родительнице. Однако романтических флюидов - нуль. Есть лишь исходящее от нее, и едва заметное в здешней энерговоронке, чувство дискомфорта. Интересна его причина...