Книга Дневник беременной или Лучшее средство никого не убить, страница 12 – Елена Саринова

- "Четыре года назад"? - скривила я набок рот (как минимум, плюс восемь фунтов к папиному "скромному" весу). - Представляю... Дальше что?

- Дальше и рубашки, доча, - увесомила родительница. - И белье. То вообще в день мог по два раза. На обед заглянет и чу - в другом обратно бежит.

- Ага, - а вот это уже... да ничего не"уже". - Еще что?

- Пахнет от него стойко дамскими духами, - добавила мама. - Только аромат сложно уловить. Он какой-то... странный, что ли. Все время разный и одинаковый. И еще он сам стал этот свой костюм чистить и ботинки. Каждый день.

- А говорит-то что про такие "перемены"?

- Ничего, - вздохнула она.

- Как это?

- А кто ж с ним разговаривает?

- Вот это - новость у нас! То есть, вы уже два месяца друг с другом не говорите?

Мама кивнула, потупясь в пустую вазу из-под варенья. Я - нахмурилась всерьез...

Мой папа Людвиг - "кобель". Нет, это невообразимо даже с моей фантазией, жизненным опытом и полным отсутствием понятия "греха" (у магов иммунитет на него). Да мне папу проще модной столичной портнихой представить, чем в данной "сложной" роли. И не потому что я его люблю, а просто... не его это. Слишком брезглив, прямолинеен и ленив. А еще любит маму. А она, значит, "молчит". Ну, конечно, с ее-то чувством вины за собственное "сложное" прошлое...

- Ладно, я пошла, - и боком вылезла из-за стола.

Родительница вслед подскочила:

- Ты куда?

- А "куда" я?.. - и почему без сковороды? - Сначала в туалет, потом - на папину службу.

- О-ох! - снова упала та на стул. - За-чем, доча?

- Наверстывать два месяца тишины.

- Я - с тобой!

- Сбоку помолчать? - строго спросила я.

- На скамейке посидеть, - буркнула в ответ мама.

- А-а, ну, тогда пошли.

И мы с ней пошли...

Здание Главной канцелярии Ладмении пряталось меж высоких кленов в тихом дворе старой части столицы. Как и положено при наличии в государстве единовластного монарха. Да и само оно сильно смахивало на особнячок затворника среди суеты. Серокаменный такой, с черными решетками-ромбами на окнах и окованной дверью под строгой вывеской. Однако эта аскетичность щедро расцвечивалась охранной магией, наложенной трижды, что в купе (на энергетическом фоне) рождало совершенно другие радужные цвета. Впрочем, такая "защита" сказывалась на "подзащитных" крайне негативно: их природная энергия гасла уже в чакрах. Поэтому, в Главной канцелярии служили, в основном, люди. Магам же и алантам за "вредность" шла надбавка к жалованью и перстни из атрактина. Вот такая забота монарха о своем "невидимом фронте".

Мой собственный отец, уже пятнадцать лет, как заместитель начальника в отделеремесел и торговли, сидел в скромном личном кабинетике на третьем этаже особняка. В самом конце коридора. Но, туда мы, естественно, не дошли (к охранной магии еще и охранники у входа плюсовались и, как назло сегодня там торчал незнакомый мне по прежним временам усатый хмырь). Пришлось гордо ожидать рядом с мамой на холодной скамейке у крыльца.

- Да не трясись ты. Все лучше, чем неизвестность.

Мама понуро скосилась на хлопнувшую слева от нас дверь:

- Смотря какая "известность" ждет.

Я и сама передернулась не то от стужи под задом, не то интуитивно (сильно уповаю).

- Здравствуй, дочь.

- Папа! - вышло с переливом. Родитель мой отпрянул, мама - напряглась, я - прокашлялась. - А мы тут... гуляли. Пап, мне бы к вам бы... приспичило.