Онлайн книга «Ваш выход, рыцарь Вешковская!»
|
— А вот я сейчас… — Он не поколеблется из-за меня. — Мой… — открыв рот, замерла я на месте. — Порыв души, — нагнал меня Ванн. — Агата… — Я вас просто спросила: какого рожна от вас надо было «зверю». И всё. Мужчина, не отводя от меня карих глаз, вновь улыбнулся: — Жизнь. Все очень просто. — Очень просто? — Он выследил меня и пришел, чтоб отнять мою жизнь. — Откуда он вас выследил? — От места моего появленья. Моего и… — Ч-чирк! Огненная пичуга, прогнув ветку ели, взмахнула крыльями и села рядом с мужским плечом. Ванн, скосившись на нее, вздохнул: — Нам надо спешить. — Это… да, — мужчина качнулся, обходя меня сбоку. Птичка тут же вспорхнула вместе с порывом лесного ветра. Я ошалело повела носом. — Нет… Да нет же… Обман обоняния. — Агата! Здесь, сразу под бугорком, тропа начинается! Вот, никуда не годное «полотно», рыцарь Вешковская! Никуда не годное! А, ну, быстро взять себя в руки! — Стойте там! Я иду!.. — и, тряхнув головой, понеслась догонять… — Тропа, значит? — оба застыли мы на самом краю бугра. За спинами — бор. Впереди и справа — валуны с кустарниковыми проплешинами. А слева, в узкой долине — одинокое пастбище. И даже рыжие овцы на нем скучают. Что ж до тропы… — видимо, восточнее этого места — ручей. Или запруда. — Почему? — с прищуром повернулся ко мне Ванн. — Да потому что тропа — овечья. Неужели, не видно? Или вы копыт от человеческих следов не отличаете? Они туда на водопой всем скопом… — Я внял. А нам она, значит, не подойдет? — До пастбища прогуляться? — вот же где проверка для «порывов души». Мужчина, вздохнув, насупился. — А-а. Я поняла. Вы — голодный? — Я могу потерпеть. — Ну, так, терпите. Мили три пройдем, и я еду сама навещаю. — Агата, что вы под этим словом подразумеваете? — Магию. Правда, в данном случае — без изысков. Умею яблоки, помидоры, огурцы и… блины. Так что с голода не загнемся. А сейчас, перед тем, как выходить на простор, мне надо кое-куда отлучиться. — А под этими словами? — Сходить по важной оказии. Я недалеко, но вас буду видеть. Так что… — Агата, конечно, идите, — и столько возвышенности в тоне и в голосе,что удержаться от искушения невозможно: — О, благодарю вас… Л-ловите! Правда, яблоки у меня всегда кислые получаются. Не знаю, почему… Нечисть в Ладмении, вся сплошь изученная, квалифицированная и учтенная, отличается от береднянской, как ленивый пес от дикого голодного волка. И единственные существа, на которых реагирует «остро» — пронырливые прокуратские кадеты. К этой категории можно также отнести студентов и юных магических самоучек. Вот на них у нашей ладменской нечисти крайняя аллергия. Ведь сколько учебных трактатов с практической частью написано? Сколько корявых заклятий испытано? Впору вконец мутировать или, собрав пожитки, добровольно махнуть в сторону Склочных болот. Да так бы, наверное, и было (по крайней мере, в радиусе миль сорока вокруг Куполграда), если б не… нечисть в Ладмении еще и ленивая… Тук-тук-тук по скользкому трухлявому стволу поваленного невдалеке дуба. Тук-тук… — О, доброго дня, — в пустом нутре дерева громко вздохнули. — Доброго дня, говорю. Вылазь, разговор есть, — сущность вновь подала признаки жизни, отозвавшись в моей «глухой» голове тихим шебуршанием. Ну что ж, придется по-другому. — Прокурат. Девятая комтурия. Покинуть нору, — и вспыхнувшую «печать» прямо к стволу — внутренней стороной правой ладони. |