Онлайн книга «Ваш выход, рыцарь Вешковская!»
|
— Бузину? — Так точно. Поспела ли ягода на варенье. А наткнулись на это. — Агаточка, а что это? — Не знаю, тетя Гортензия. И вам лучше не знать, — и дернула за рубашечную шнуровку. — Всё… Ну что, по исходным? — По… куда? — Чертите подвал. И… извините, что так получилось. — А-а, — распахнула рот тетка. — Агаточка, последний вопрос: Нинуль… Нинон-то можно все рассказать? — Так все равно ведь расскажете?.. Можно. Вы же ей доверяете? — Да. А маме твоей? — Уф-ф… Маме можно. Чертите подвал… Как только в нем под пыхтенье исчезли волочащиеся ноги Ксю, я еще раз обозрела пространство. Потом, подхватив с травы сумку, «подчистила» за собой следы и сиганула к избушке. Сцена третья нашего «водевиля»: — Я вернулась. Быстро уходим, — и знаком «закрепила» тело рыцаря у двери. Он даже не шелохнулся. И когда оттуда боком выскользнул Ванн и потом, с вернувшейся вновь «опорой»… Вот за что работу свою… Чтоб однажды точно так же мертвыми глазами смотреть в трухлявый косяк.А тебя кто-то наглый воспринимал, как «помеху». А все почему? Потому что «работа». И у каждого свой собственный «долг». И иногда они очень сильно разнятся. Не смотря на то, что оба — коллеги. — Агата, я готов, — мужчина понимающе улыбнулся. Вот только не это! — Уходим, — и первой направилась прочь. Лишь еще один знак напоследок — меня здесь не было. Никогда… В здешних предгорьях я раньше никогда не бывала. Знала лишь из прокуратского учебного курса, что лет двести назад велись тут обширные рудные разработки. А значит, должна быть к ним и дорога. Указанная, кстати, на всех служебных рыцарских картах. Правда, как тонкий пунктир вдоль гор, часто прерываемый скалами и провалами. С красными крестиками бывших шахт по верхнему краю и поперечными линиями мостов. Вот на последнее я возлагала большие надежды, так как река Сележа, берущая начало как раз по нашему курсу, была серьезным препятствием. Хотя до нее еще дойти надо. А пока же, сразу за тылом избушки махнула в высокий густой ельник. И смело зашагала по пожухлой хвое: — Старайтесь идти вслед за мной. — Хорошо. — И по возможности, не влазить в подлесок. Это и паутин касается и высокой травы. В общем, всего, на чем можно оставить следы. И… — Агата, я вам внял, — Ванн, стряхивая на ходу паутину, виновато скривился. — Она здесь висела, между деревьев. — Ага… Висела. Так надо было пригнуться. — Так я не заметил. И обещаю впредь вас по подобным поводам не удручать… Агата, вы мне так и не огласили наш с вами путь. — Хорошо, — оторвала я взгляд от просвета впереди. — Оглашаю: путь наш лежит чрез высокие леса и широкие реки. Тернист он и долог, ибо все благие дела достигаются лишь упорством. Как вы, Ванн, к «благим делам» относитесь? Мужчина за моей спиной на несколько секунд впал в раздумье: — Со всей искренностью к ним отношусь. — Ага. Надеюсь, она вам не изменит и в ответе на следующий мой вопрос: что «зверю» от вас было надо? — То, что ценится более всего и дается нам свыше, как дар. Ибо нет ничего в мире дороже и чище, чем это, — оповестили меня с явной улыбкой. — Ага-а. — Агата, я вас обидел? — Чего? — У нас с вами — равноцветное полотно: вы не доверяете мне… — А вы… — А я ничего не ведаю о вас. Что ж до доверия, то вы его, несомненно, достойны. — Дачто вы? — Воистину говорю. У меня нет причин сомневаться в вашем душевном порыве. И я лишь надеюсь, что не стану причиной его колебаний. |