Онлайн книга «Попаданка. Комедия с бытовым огоньком»
|
— Хорошо. — А еще Поликарп и Осип получили первый заказ. Усадебную столярку они в порядок уже привели. Недостающие инструменты, что заказывали, я им купил. Доски и рейки заготовлены давно. Стекло завтра в обед привезут. Там все оплачено, Мирон проконтролирует. И, как вы говорили, начнем с нашей оранжереи. Печь я там проверил — исправна. Шланг у водяного насоса сменил. И вы по-прежнему её намерены… — Да. Для травы «Лунный свет». Для нее и ящики на моем эскизе у мастеров в два этажа. — Я понял, — кивнул мужчина. — Невысокая травка. — Если верить записям Марии Дитриховны, она максимум всего фута два, — по-старому моему, сантиметров шестьдесят. И, кстати! — И, кстати, Степан Борисович, как вернетесь, подберите мне из села на несколько дней женщин пять — за Иван-чаем в луга пойдем. — Я помню, Варвара Трифоновна, — улыбнулся он мне. — Стол под навесом у малого амбара уже отчистили. И нам бы штат усадебный увеличить теперь. — А то, — вмиг помрачнев, хмыкнула я. — Вот, возвратясь, и возьмитесь. А то Мирон наш в роли лакея — натуральнейший дуболобный скоморох! Как он сегодня личного секретаря Его сиятельства торжественно объявил?.. «Колисрам»? И как этот рыжий стерпел? Хотяя б сама его минуты через три… Точнее, работодателя его. Это ж надо додуматься? Сено вместо мозгов. — А мука то отборная, не с лупинской мельницы, это факт. Да и не только мука… Мы с моим управляющим испытующе через стол уставились друг на друга: — Я что, опять мысли свои вслух говорю? — уточнила у него, сузив глаза. Степан Борисович скоро замотал головой: — Нет же! Нет! Просто, как ее, ми-ми-ка, да, у вас, Варвара Трифоновна, уж больно сейчас выражающая. Кроме трех мешков «отборной муки» Калистрат сегодня еще до завтрака на телеге привез к нашему парадному крыльцу примерно пуда два парной телятины, бережно укутанной в брезент, пять свежеощипанных курей, рис, гречку и пшено в мешочках, в глубокой корзине перцы, помидоры, баклажаны. А еще халву, орехи грецкие и мармелад… Мне сильно захотелось, обхватив колонну, плакать. Но, это всё еще не всё! Прошу прощения за каламбур! — Варвара Трифоновна, благодетельница, примите и лично от меня дары! — воздев к крыльцу картинно руки, протрубил этот рыжий секретарь. И рывком откинул от еще одной большой корзины полог. — Форель! Я обомлела, глядя на нее. Потом перевела взгляд от телеги. — Акулина? — Нет! Что вы⁈ Племянница на Щучье больше ни ногой. Я самолично на зорьке сегодняшней там неводок забросил. И вот еще письмо с ценным вложением от Его высокоблагородия лично вам. Просил с поклоном передать. А сам еще вчера в Москву по делу. Срочно. Ядреный же дым! Какие ярмарочные кренделя! Да, мы вчера к окончательному согласию не пришли. Да, Ганна пока останется со мною. И впереди, я знаю, полный разноцветный геморрой: учителя, гувернантка, выходы, и узаконенное опекунство. Но! Но, нынче лето. И ребенок может отдыхать… А я сама пока забыть: «…Варвара Трифоновна, извините за настойчивое попечение. Однако, продукты и деньги назад, чтоб вы заранее знали, не приму. Это лишь малая часть того, что я обязан дать…». На что⁈ Мы голодаем? Побираемся? Стучимся с Ганной, руки протянув, в дома?.. Мужлан. Прямой как… как армейский штандарт, неотесанный мужлан. Вся репутация коту под хвост. И придется вновь поговорить. Но, сделать это крайне осторожно… Нет, не потому что сыщик Мухин безусловно впечатлил. Он вчера, уже после заката прискакал в усадьбу к нам с отчетом. И был до сей поры взволнован состоявшейсянедавно с новообретенным родственником Ганны встречей: |