Книга Попаданка. Комедия с бытовым огоньком, страница 50 – Елена Саринова

Но, как же тогда моя борьба за материальную независимость⁈ И как тут «эмоции не проявлять», если так орут и своей парадной юбкой прямо перед носом трясут⁈

Короче, сошлись мы на том, что вместо Мавры Зотовны в Карачаров вместе со мной, Степаном Борисовичем и Мироном едет моя горничная. Во второй раз иот новых предвкушений смысла слова «Гуляем!» Евлампия, на удачу, уже не бледнела. А в «Волостную межевую контору» мы пойдем с ней вдвоем. Это пока Степан Борисович на своей вороной и по своим местным каналам после оплаты электро-счета ищет авторемонтника. Должны же здесь такие водиться! Ведь парочку громоздких автомобилей я на здешних улицах запечатлела. А судя по предполагаемому уровню мирового (не только нашего) автопрома… Ну, не доедут они с проблемой даже до соседнего городка. Да и плановое обслуживание! Думаю, это сейчас не привычные мне в прошлой жизни «два раза в год смена резины, масла и фильтров».

А «Волостная межевая контора»… ох, как важна! Чует девичье сердце, с соседом-мужланом вопрос о спорной земле решать придется уже в скором будущем и не через управляющих или адвокатов, а лично. И, забегая вперед: «уже на следующий день я оказалась, ох, как права!». Так что и межевой вопрос (в полученных результатах) мы тоже благоразумно оставим на завтра.

Сегодня же наша пролетка лихо, под цоканье копыт, катилась дальше по городской мостовой. Мирон на ее высоких козлах, не страшась задорить местных собак и пугать частых прохожих, громко вещал нам с Евлампией, как с утра из нашего пустого и холодного жеребятника повязали Филиппа Макарыча:

— А он до конца глазами в небо лупил! Не верил, что молодая барыня его прямо оттуда в жандармерию сдаст. При Трифоне Аристарховиче Филька, не чурась, воровал. По-малому! Хитро́, но по-малому. Сколько ему Степан Борисыч раз толковал! Одинажды даже морду набил за отработку рабочими днями! За ренту! Ага! Привез он тогда по осени старую гнилую картошку в усадьбу сдавать, а она с его личного огорода, а не с барского поля, где только одна породистая голландская! Та голландская на продажу всегда аж по можайским ресторациям шла! Энто значит, что Филька ее выкопал и на сдаче своею прошлогодней квашнёй из погреба заменил!.. Да много было всего! И сельских скольких он заобижал! Про всё про это Степан Борисыч вчера по вечерку в отчете для жандармерии расписал. Четыре листа цельных вышло! Их главный читал и крякал: ля, мол, какие у нас в Верховцах «уголовные таланты» живут! Цельных четыре листа, барыня, расписал!

— Да не за вечер он их, — вдруг подала со своей стороны пролетки голос моя горничная. — До самой зореньки он их писал, —и зевнула во весь рот, сморщив курносый нос. — Всё свет в окошке евонного дома горел.

Святая же простота!

— А ты откуда это знаешь? — ну как момент упустить⁈ Никак.

Девушка неожиданно застыла, словно бледная мраморная статуя с формами. И что интересно, широкая спина замолкшего через миг на козлах Мирона тоже вытянулась как балалаечная струна… Мавре Зотовне что ли рассказать? Старушка ведь ответственной себя мнит за вос-спитание некоторых.

Но, вдаль от коварных мыслей меня уже развернуло ближайшим стремительным виражом. Когда с левой стороны улицы чистой стеклянной витриной среди прочих блеснул «Брюзов. Магазин красивой детской одежды».