Онлайн книга «Попаданка. Комедия с бытовым огоньком»
|
Ситуация изменилась, когда в тысяча девятьсот девятом на окраине Петербурга недалеко от Черной речки открылся и заработал «Русский автомобильный завод И. П. Пузырев». Его основатель, Иван Петрович Пузырев, на счастье, являлся человеком с деньгами, знаниями и весьма нужными связями. Его целью был автомобиль, полностью собранный здесь. В итоге через два года в ворота завода выехал (и доехал до самого Парижа) первый удачливый экземпляр. Назывался он «Пузырев-28–35». И почти все комплектующие (кроме магнето, свечей и карбюраторов) изготавливались в России. Первенец получился крепким, тяжелым и с дорожным просветом, полностью соответствующим уровню наших российских дорог. Единственный же его недостаток как раз следовал из выбранного автором непреклонного принципа импортозамещения. Стоимость! Цена любого его автомобиля в разы превышала привозные студебекеры, мерсы и бенцы. Но, и это не меняло практически ничего! Пузырев, пользуясь личными связями, добился, таки большого заказа от власти. Если бы не этот чертов пожар восьмого января, в котором сгорела бо́льшая половина завода, а сам его создатель в сентябре скоропостижно умер… И вот я сидела за громоздким столом в кабинете, с напротив замершим Степаном Борисовичем Костровым, и безотчетно пялилась сейчас в ажурные завитки из вензелей… Толи галлюцинация на почве недосыпа, толи… Не знаю! — Н-не знаю… Так это же… — Эм-м… Всё началось с той минуты, как мы с управляющим и вездесущей ключницей после общего завтрака, в кабинете бывшего хозяина поместья трогательно бережно развернули на обтянутой зеленым сукном столешнице извлеченный из-под пыльныхдосок пола драненький платок. И первой высказалась за его содержимое моя ключница: — Матерь Божья! Святые небесные мосты! — А это что? И мы обе, оторвав ошарашенные взгляды от резной лакированной шкатулки, свели их друг на друге. — А это, Варварушка, все сохранившиеся драгоценности твоих предков. Матушкины и бабушкины украшения, орден Святого Николая и две медали еще от Василия Афанасьевича. И должны еще лежать батюшки твоего наградные от губернатора часы. — Часы… Вздохнула, вспоминая, как через кусты и коряги резво неслась с этой ношей размером со стандартный (и такой же тяжеленький) кирпич, в ночь по лесам… И как там эти часики теперь? Однако, Мавра Зотовна в следующий момент шумно выдохнула носом: — О-ох. Ну, надо же. А я-то думала, нет этого всего уже. Столько народу здесь… Солдаты, потом похороны, после и не раз от твоего супруга всякие там люди. Не сберегла. В этот момент миниатюрная форточка на одном из окон кабинета, вдруг звонко хлопнула, закрывшись. Мы со старушкой понятливо переглянулись в следующий момент — наш дом. И какой обидчивый! Ядреный же дым! Будто обвиненный в предполагаемой пропаже. И будем иметь это качество в виду. А вот сейчас: — Тут еще деньги. Рядом со шкатулкой, свернутые в толстую бомбочку, и туго перетянутые красным тоненьким шнурком, обнаружились они. — Пятнадцать с половиной тысяч рублей, — совершенно спокойно констатировал Степан Борисович Костров. — Я их сам Трифону Аристарховичу из Карачарова за месяц до его смерти привозил. По его требованию снял все сбережения со счета. Управляющий Московского губернского собственноручно мне их выдавал. И шнурок их форменный на них. Или, Варвара Трифоновна… |